— Бывают, да не дозовешься, — сказала Анна Николаевна. — Которая нянечка заляжет на свободную койку да и спит всю ночь. А мы все тут неходячие, кроме Варвары Петровны. Да она сегодня домой бегала, нагулялась и спит.

— Заснешь с вами! — донесся от окна глухой голос. — Трещат не знай чего среди ночи.

— Сходили бы вы, Варвара Петровна, за сестрой, — сказала Галина.

— Зачем это я пойду? Что ей сестра сделает? Положили, — значит, лежи.

— Капелек успокоительных, может, даст.

В палате замолчали. На кровати рядом с Зоей кто-то сладко похрапывал.

— Наташа спит, и горя ей мало, — вздохнула Галя.

— Ребенок, что ей, — отозвалась Анна Николаевна.

Зоя попыталась передвинуться, перевалиться на бок, изменить положение. Ничего не получалось. Поперечная дощечка, пригипсованная к ноге, крепко держала ее в одном положении. Спина онемела. Зоя положила руку на поясницу, и это движение сейчас же отозвалось болью в плече. Холод от мертвого, тяжелого гипсового сапожка распространялся по всему телу. Ее била дрожь, и сжимала горло едкая жалость к себе, искалеченной и затерянной среди чужих, безразличных людей.

У окна зашевелились. По палате прошла коренастая, почти квадратная фигура с маленькой головой и толстой гипсовой рукой, которую она держала на весу.

— Пошла все-таки, — удовлетворенно сказала Галина, когда за Варварой Петровной закрылась дверь. — Как хотите, а в душе она не плохой человек.

— Все может быть, — покорно согласилась Анна Николаевна.

Опять стало тихо в тусклой комнате. Не сказав ни слова, вернулась обратно Варвара Петровна и улеглась, закутавшись с головой. За окном всё бежали и бежали по кольцу машины, бежали мимо старого зеленоватого дома с колоннами. От их движения слегка сотрясалась кровать и чуть слышно позвякивала ложечка в стакане. Колючие крошки гипса, обретя самостоятельное движение, распространились по всей кровати, и больше не стало сил терпеть эту муку. Казалось, если сейчас же не откроется дверь, лопнет сердце.

Дверь распахнулась. Круто постукивая каблучками, вошла девушка, туго обтянутая коротеньким халатом.

— Ну, что надо? — спросила она, встав у спинки кровати. И тут же заметила непорядок: — Вам сказано было — не закрывать ногу. Гипс же высохнуть должен. Вроде бы можно понять.

— Мне холодно, — сказала Зоя, — плохо мне. Позовите врача.

— Это еще зачем? У вас все нормально. Придет няня, спросите у нее второе одеяло.

Руки у девушки были заложены в карманы халатика, и тем самым определилось, что делать она ничего не собирается.

— Я не могу больше лежать на спине.

— Привыкайте, — сказала сестра, — вам теперь больше двух месяцев на спине лежать.