Появление врача лечебной физкультуры означало шаг к выздоровлению в буквальном смысле. Тина Марковна поднимала больных, учила их ходить на костылях, делать гимнастику, разрабатывать больные суставы. Она подготовляла людей к нормальной жизни, и потому в палате очень ждали ее прихода.

Накануне она объявила Зое и Анне Николаевне:

— Завтра вставать. Костыли приготовили?

У Анны Николаевны костылей не было. Несколько дней назад ей высоко загипсовали ногу, и она никак не могла к этому привыкнуть. Прежде, с ногой на вытяжке и спицей, пропущенной через колено, было вроде гораздо удобнее.

— Да я ее с места не сдвину, — мрачно сказала она.

— Сдвинете, — пообещала Тина Марковна и повернулась к Зое. — У вас какой день после операции? Десятый, верно?

Больше в этой палате у нее подопечных не было. Молодая женщина, оперированная по поводу аппендицита, оказалась в травматологическом отделении случайно. Грузную старуху, с кольцами седых волос, еще не оперировали. У нее тяжелый перелом бедренной кости и какие-то неполадки с кровью. Галине недавно сделали пересадку.

Определив обстановку, Тина Марковна сказала: «Ну, значит, до завтра». И ушла, поблескивая крупными лиловыми серьгами.

— Будете теперь ее ждать, как Маню небесную, — засмеялась Тося, женщина, у которой вырезали аппендикс.

Глядя на Тосю, никто не поверил бы, что она мать восьмилетнего мальчика. Когда ее, плоскую, маленькую, уложили на Наташину койку, Анна Николаевна сказала: «Ну обратно к нам девчонку привезли».

Наташина койка дня два пустовала. Потом заведующая отделением Прасковья Павловна как-то в неурочный час зашла в палату и сказала буфетчице, которая разносила хлеб:

— Маша, ты смотри обед мне оставь. У меня сейчас операция, так я после пообедаю.

Через часок привезли Тосю. Прасковья Павловна дружила с ее свекровью и потому положила Тосю в свое отделение и разрешала ей некоторые поблажки. Посетители являлись к Тосе в любое время. Каждый день наведывалась свекровь, еще молодая, модно одетая и очень деловая. Даже из палаты она то и дело отправлялась звонить по телефону. Небрежно и немногословно пообещала Зое достать дубленку и мужскую пыжиковую шапку.

— Товароведы могут, — объяснила потом Тося.

Все свободное время у Тосиной койки просиживал золотисто-рыжий молоденький муж. Гораздо реже приходила ее мать и приводила черноглазого, диковатого мальчика, который на всех смотрел сумрачно и хмуро.

Очень скоро все узнали, что рыжий Виталик — второй муж, а мальчик от первого, который был «грузин или армянин», как сказала Тося.

Татьяна Викторовна, что лежала на месте Варвары, строго заметила: