Сейчас она не давала себе воли думать о том, что теперь будет с ней завтра, послезавтра и всегда.

А Леонид Сергеевич боролся со сном. Веки все силились и не могли подняться, пока Валюша не тронула его рукой, потому что если уж идти за мальчиками, то оставалось меньше получаса.

Он ничего не мог сказать ей за полчаса! Надо было еще поесть и побриться. Бритва, как всегда, лежала возле зеркала, и, пока он брился, Валюша готовила чай, очень крепкий, из смеси трех сортов.

Как запойный пьяница, махнув рукой на все зароки, Леонид Сергеевич откладывал и свой уход и предстоящий разговор.

Мальчишки прождали положенное время и одни уехали домой. Стал затихать за окном шум городского транспорта.

«Приду еще раз, — думал Леонид Сергеевич, — завтра, после больницы».

Он тут же понял, что это невозможно, что у него просто не хватит времени приготовить передачу, отнести ее, накормить вечером Сережу. Он вспомнил слова профессора, свое обещание Зое, и его охватило сознание безысходности и своей вины перед всеми.

Но ведь Валюша не могла жить, ничего не зная.

Он стал рассказывать ей о кабинете профессора, куда его вызвали, и о самом профессоре, совсем обыкновенном с первого взгляда, но внушающем какую-то робость.

— Это почему же? — тихо спросила Валюша.

И тогда Леонид Сергеевич ответил, что такое впечатление создалось с самого начала, еще до того, как профессор сказал ему самое главное.

— Что главное?

Валюша спрашивала не настойчиво, будто она все знала, но не верила и искала нового подтверждения, нового доказательства.

Леонид Сергеевич вдруг принялся уговаривать ее ничего не решать, ни от чего не отказываться. Он твердил: «Все еще обойдется. Может быть, они ошиблись, это только их предположение. Я еще приду, мы тогда все обсудим…»

Убеждая, что-то придумывая, он боялся посмотреть на Валюшу, потому что с той минуты, как увидел ее в новом платье, понял, что она прощается с ним навсегда.

Она и сказала ему:

— Не приходи больше, милый. Я тебя и ждать не буду. Нельзя.

10

10