Ну, подумал я, чем же хуже других прочих и повесть Норы Адамян? «Ноль три» — это, как известно, номер телефона, по которому можно вызвать «скорую помощь». «Скорая» так «скорая». Значит, речь пойдет о враче, санитаре, водителе машины «скорой помощи». И точно. Появляется Ксения, одна из безвестных фигур в белом халате, рядовая из рядовых, низовая из низовых всем известной службы здоровья.

И вдруг я споткнулся на первой же странице.

«К утру, когда приближается пора вставать, сон редок, как изношенное полотно. Сквозь него видно и слышно. Вот, чуть скрипнув своей дверью, прошла в кухню Нюра. Она работает маляром, с утра влезает в заляпанную краской спецовку и не терпит, когда ее в этой спецовке застают на кухне. Нюра старается не шуметь. Ксения сворачивается бубликом и силится еще немного побыть в бездумном оцепенении. Но в ванной отфыркивается Гриша. Доносится рассудительный и уверенный голосок его жены Тонечки. — Нет, так не будет. Не мечтай. На дорогу два рубля — пожалуйста. На обед пятерку — дам. А чтоб каждый день по маленькой, это совсем ни к чему. В субботу — другое дело. В субботу я сама куплю и четвертинку, и пивка, как положено…»

«К утру, когда приближается пора вставать, сон редок, как изношенное полотно. Сквозь него видно и слышно. Вот, чуть скрипнув своей дверью, прошла в кухню Нюра. Она работает маляром, с утра влезает в заляпанную краской спецовку и не терпит, когда ее в этой спецовке застают на кухне. Нюра старается не шуметь. Ксения сворачивается бубликом и силится еще немного побыть в бездумном оцепенении. Но в ванной отфыркивается Гриша. Доносится рассудительный и уверенный голосок его жены Тонечки.

— Нет, так не будет. Не мечтай. На дорогу два рубля — пожалуйста. На обед пятерку — дам. А чтоб каждый день по маленькой, это совсем ни к чему. В субботу — другое дело. В субботу я сама куплю и четвертинку, и пивка, как положено…»

Нет, не на этом месте. Здесь я только почувствовал, что попал в распросамое обычное течение жизни распросамых простых людей, наших обыкновенных жителей. Тут я только отметил для себя, что настоящая жизнь, как говорил Толстой, проходит и в самом деле дома, а не на площади. А Нора Адамян — чуткий, пристальный наблюдатель и знаток этой жизни.

Но дальше писательница не поплелась за этой жизнью, не ушла в бытописательство. Она выставляет напоказ одно из действующих лиц этой обыкновенной жизни. Выставляет не просто полюбоваться, вот, мол, смотрите, это Ксения, врач «скорой помощи», денно и нощно, в зависимости от смены, от дежурства, мотается в машине с красным крестом по лабиринтам огромного города, поспешая на помощь страждущим. Вот, мол, я и буду ее описывать. Дома, на службе, в отношениях с семьей, с коллегами, на улице, в магазине и так далее.