Между тем, читая подряд повести и рассказы Норы Адамян, я заметил, что чуть ли не везде, чуть ли не в каждом сочинении автор сразу, с первой страницы, усложняет свою художественную задачу, то есть сразу начинает «пахать» на нужную для хорошего писателя глубину. Это и в повестях, следующих за «Ноль три», — в «Красном свете», в «Новом соседе» и в «Девушке из министерства», в рассказах «Покинутый дом», «Вина непрощенная» и так далее.

Вчитайтесь в «Красный свет», и вы сразу задумаетесь: как же так вы ничего не слышали об этой повести? По какой такой необъяснимой причине критика умудрилась пройти мимо нее?

Густо изображенная повседневность нашего городского быта, кажется, не может предвещать ничего необычного, экстраординарного, тем более — трагичного. И в то же время…

Квартира, подробности семейного быта, гостящий у бабки с дедом сынок, муж на службе, улица, пешеходы, автомобили, магазин, очередь за мясом. Зоя стоит в этой очереди. Пронзительное узнавание толпы, наших с вами соотечественников, жителей великого города. «Стоять в очереди — это почти наука».

«— Вот вы оговорили и даже обозвали человека, а сами лезете вперед и хватаете… Круглолицый точно ждал этой секунды. Он остервенело-радостно закричал: — Да ведь это же скандалистка, ее по лицу видно! Она же склочница известная! — А с вами я вообще не желаю разговаривать, — сказала Зоя. — Она себя выше всех считает. Это презрительно бросила темноглазая женщина».

«— Вот вы оговорили и даже обозвали человека, а сами лезете вперед и хватаете…

Круглолицый точно ждал этой секунды. Он остервенело-радостно закричал:

— Да ведь это же скандалистка, ее по лицу видно! Она же склочница известная!

— А с вами я вообще не желаю разговаривать, — сказала Зоя.

— Она себя выше всех считает.

Это презрительно бросила темноглазая женщина».

У Зои мелко задрожало сердце. Она пытается что-то объяснить, но от нее отмахиваются. «А счастливый толстомордый человек лез вперед, объясняя всем, что Зоя «обыкновенная базарная баба, самая настоящая базарная баба». И тогда, зная, что этого не следует говорить, но слепая в отчаянии и гневе, Зоя крикнула ему: «Убивать вас таких надо». И почувствовала, как вдруг откачнулись от нее люди, кроме молодого паренька, который подмигнул ей: «А что? Неплохая мысль!»

«— Мясо будете брать? — устало и безразлично спрашивал продавец, держа на весу кусок. Но Зоя, помертвевшая от бессильной ненависти, выбиралась подальше, подальше от этого прилавка, от этого мяса, от этих людей…» «Вы только посмотрите на нее!» — гремел краснорожий. Что он имел в виду? Что он увидел в ней? И все люди вокруг, вся семья человеческая встала на его сторону и предала ее. За что?» «На улице она смешалась с толпой, переходила улицу и оказалась под машиной. Она металась между скользкими блестящими телами машин и поняла — спасения нет. На нее надвигалась огромная, беспощадная харя грузовика. Больше она не сопротивлялась. Только в ожидании удара, в последнюю минуту, вдруг с облегчением подумала: «А, пусть…»