— Барановы не хотели трехкомнатную. Их же всего двое.

— Да у него жена скоро родит, — сказала Галя.

— Матильда Андреевна? — Вика испуганно посмотрел на Галю.

Она поняла, что перегнула палку, махнула перчаткой: «Тороплюсь, до свидания» — и побежала на шестой этаж.

Никто ее не спрашивал, кто она такая и зачем ходит по дому. И она, никого не спрашивая, заглядывала во все уголки. В одной пустой квартире немолодая женщина ходила из комнаты в комнату и сказала Гале:

— Я понимаю, что это счастье. Только еще не понимаю, что оно мое.

В другой квартире ссорились и не перестали ссориться, когда вошла Галя. Женщина говорила:

— Все не так. Понимаешь, все не так.

Он раздраженно отвечал:

— Что я теперь могу сделать?

— Другие все сделали.

— Ну а я не смог.

У женщины дергались губы. Она взяла Галю за руку и повела ее на кухню.

— Вы видите? — сказала она. — У других плитка импортная, желтая. А у членов правления даже сиреневая. А пластик? У Моргуновых пластик зеленый.

Она снова вернулась в комнату.

— У Моргуновых паркет югославский! — крикнула она мужу.

«А Толик еще моим характером недоволен», — подумала Галя. Но ей стало жалко мужчину.

— Цветная плитка выходит из моды, — сказала она, — а паркет во всех квартирах одинаковый, я это точно знаю.

Женщина недоверчиво скривила губы:

— Они всем так говорят. Откуда вы можете знать?