— Уж я знаю, — повторила Галя, — у меня муж строитель. Он этот дом строил.

— Как фамилия? — заинтересовался мужчина.

— Салтанов, — смело сказала Галя.

Женщина вопросительно посмотрела на мужа. Он кивнул.

— Это тот, кого мы квартирой премировали, — сказал он жене, — помнишь, в октябре, на собрании пайщиков?

Галя спускалась по лестнице. Значит, Анатолий получит здесь квартиру. Как это может быть. Он говорил, что строит дом кооперативный. Пайщики, наверное, могут премировать инженера квартирой.

«Еще в октябре, — подумала она, — для чего же он тогда менялся?»

Галя вышла на улицу. Мимо снова бежала девчонка в заляпанном ватнике.

— Нашли? — спросила она. — А он во втором корпусе, первая секция за углом.

Из второго корпуса пахнуло нежилым запахом сырой известки. Высоко наверху горела сильная лампочка, но свет ее едва доходил до первых этажей. Необлицованные ступеньки были неудобно покаты.

Галя придерживалась за доску, заменяющую перила, и бесконечно шла, мимо еще не оштукатуренных, не застекленных этажей, вверх, откуда доносились голоса.

Говорил Анатолий:

— Паркет сюда дашь со второго склада. Куда трехтонки выгружали. Смотри не спутай.

— Сделаем, Анатолий Митрофанович.

— Завтра с утра и начните класть. Ну, я сам буду здесь, прослежу.

— Да будьте спокойны, Анатолий Митрофанович, как шкатулочку отделаем.

Галя неслышно вошла в открытую дверь. Здесь комнаты были уже оштукатурены. Ярко горел свет.

— Сюда нельзя, гражданка, — сказал рабочий. Он стоял лицом к входу и первый увидел Галю.

Обернулся Анатолий. Очень ясно Галя поняла, что он растерялся. Потом его лицо снова изобразило спокойное превосходство.

На один только миг Гале пришла мысль: а вдруг это все Анатолий делает для них, для нее, для Тимки? Не говорит ничего, чтоб ошеломить ее огромной, чудесной неожиданностью. Может быть, она и ребенок все-таки занимают место в его жизни…