Она кричала со всем стадионом, когда первой пришла Верная Знакомка, и выдача была большая, но Антонина Васильевна взяла в долю не только таксиста, а еще какого-то постороннего человека, и он за свои двадцать копеек отхватил полтора рубля.

— И на что вам это сдалось? — рассердилась Люба.

А Антонина Васильевна, чувствуя себя виноватой, оправдывалась:

— Надо же выручить человека. Другой раз и нас выручают…

Выигранные деньги тоже пустили на ставки. Любе никто не сказал, сколько осталось от ее трешки, как ее распределили. Она и сама не спрашивала. Как околдовали ее! Опять рублевку отдала Антонине Васильевне. Сделали ставку на Булочку, золотистую лошадку. И так она их подвела! Не успели кони взять разгон, как на весь ипподром диктор закричал:

— Булочка засбоила!

И тут Люба чуть не заплакала. Все добрые кони бежали, а Булочка вовсе сошла с круга, и уже было ни к чему смотреть, кто придет первым. И это был уже конец бегам.

Таксист Игорь Иванович совсем посинел. Люба ему сказала:

— Мало того, сколько денег потеряли, еще и заболеете, скорее всего. Вы, конечно, меня извините, я прямой человек. Я что думаю, то и говорю.

Он зло посмотрел на нее коричневыми глазами и промолчал. А что ему сказать?

Люба сразу хотела уйти, но Антонина Васильевна задержала ее. Оказывается, им еще следовало получить какой-то выигрыш.

В кассовом зале люди толпились у окошек, весь пол был усыпан разноцветными билетиками. Буфетчицы полоскали стаканы.

Выигрыш оказался пустяковый. Витя раздал по семидесяти копеек. Дал и таксисту и еще какому-то чужому человеку. Так ли, не так — ни проверить, ни понять Люба не могла, только на сердце у нее все больше накипала горькая злоба. Три тридцать, не считая дороги, пущено псу под хвост! Трудовые, не лишние для ее ребенка. Это же ужас!

А мужчин вокруг тысячи. Чем посидеть бы в выходной дома, женам по хозяйству помочь, оставили здесь деньги, утаенные от семьи. И для чего, спрашивается? Пьяницу и то больше понять можно, тот хоть в себя… А ее просто завлекли и обдурили.

Но Люба ничего не сказала Антонине Васильевне: все же та постарше и по годам и по стажу работы.

А короткий день уже синел. Народу на трамвайной остановке собралось множество. Антонина Васильевна стояла с Витей, и у нее еще что-то было на уме. Улыбаясь своей щербатой улыбкой, она сказала Любе:

— Есть предложение пойти в чебуречную. Портвейну выпьем.

— Нет уж, спасибо, меня дома ребенок ждет, — только и ответила Люба.

В автобусе ее затолкали. Так стиснули, что и билет взять не смогла. Хоть пятачок сберегла.