Ы нагнулась и, подняв собачьи хвосты, стала их гладить, ласкать стала их, как будто они были живые хвосты живых собак, будто и собаки тоже были здесь вместе с хвостами.

– Что теперь мы будем делать? – сказала Ы, смотря на собачьи хвосты. – Как без собак будем жить? Ты не знаешь, Нот?

– Не знаю, – сказал Нот.

– А я знаю, – сказал Тютька.

Ы посмотрела на Тютьку.

– Да, я знаю, – сказал Тютька. – Я знаю, как вы будете жить. День будете жить, два будете жить. А потом Нот пойдет к реке, станет возле проруби и скажет: «Ы, толкни меня в прорубь. Кормить мне тебя нечем. Ничего у меня нету». Ы скажет: «Раз ничего у тебя нету, ни рыбы нету, ни мяса нету, ни собак нету, зачем же ты меня украл?» Нот и Ы станут ругаться. Потом Нот толкнет Ы в прорубь и прыгнет сам в прорубь. Да, я знаю, как вы будете жить. В проруби холодно вам будет жить, как собакам. Наверное, они примерзли. И вы тоже примерзнете к реке. Людям придется вас отколачивать топором, чтобы очистить прорубь.

– Не слушай его, Ы: он врет, – сказал Нот.

– Да, я знаю. Я знаю, как вам помочь, – сказал Тютька. – У меня собак много, даже больше, чем у Вайта. Я могу вам дать немного собак. Только, Нот, я отрежу тебе ухо и за это дам тебе пять собак. Пять собак я тебе дам за твое грязное ухо.

– Толкни его, Нот, – сказала Ы. – Толкни его, чтоб он упал в снег.

– Ухо жалеешь, дай я тебе отрежу нос, – сказал Тютька. – За твой нос я тебе дам восемь собак.

– Толкни его, Нот! Ну, толкни! – сказала Ы, – ударь его!

– Нос не хочешь дать, дай я тебе отрежу губы. Десять собак я тебе дам за твои губы. Губы отрежу и покажу соседям.

– Ударь его, Нот, – сказала Ы. – Ударь его по губам. Ну, ударь скорей!

– Да, – сказал Нот, – надо его ударить… Я тебя ударю, Тютька, лучше уходи.

– Дурак, – сказал Тютька. – За две губы даю десять собак, а он не берет. Зачем теперь тебе губы?

– Вот тебе мои губы, – сказал Нот и толкнул Тютьку. – На, возьми мои губы. Почему не берешь?

– Ух! – сказал Тютька, – ух! ух! Я еще приду за твоими губами, Нот. Ух! ух!

Придя домой, Тютька сказал Пилензите, своей старшей жене:

– Когда-то и ты была бабой. А теперь ты старуха. Нос у тебя сморщенный. Рот как у рыбы. Ну-ка, иди сюда!