– Мы обманутые, – сказали они. – Всю жизнь мы ждали, чтоб в нас кто-нибудь влюбился. И вот в нас кто-то влюбился, какой-то неизвестный. Мы все получили по письму. Мы стали ждать и надеяться, что тот неизвестный, который писал нам, придет к нам, как в сказке, и попросит у нас руку, возьмет нас и увезет в неведомую страну. Но с тех пор как уволили Каракулова с почты, нам нет писем. И новый почтальон сказал нам, что он не намерен писать нам, что он не Каракулов, чтобы тратить на это время. И что если мы заплатим ему, то, может, он и напишет нам. Если мы, конечно, не поскупимся.

– Всё? – спросил судья.

– Мы хотим, чтоб в нас кто-нибудь влюбился. Мы требуем. Чем мы хуже других?

Но судья лишил их слова.

– Любви нет, – сказал он, – а есть взаимное уважение. Я уважаю жену, а она уважает меня. Любви требовать нельзя. А уважение надо заслужить.

Он предоставил слово для свидетельских показаний хозяину зверинца. Но тот не пожелал говорить. Все знали, что он был разорен: птицы жарких стран замерзли на зимних ветвях, а олень, медведь и косули убежали в тайгу; из всех зверей осталась одна мышь.

– А вы что, подсудимый, скажете в свое оправдание? – спросил мировой судья.

– Квас, – сказал Каракулов.

– Хотите, чтоб вам дали квасу?

– Нет.

– Продолжайте!

– Лампа.

– Сейчас светло. Нет необходимости в лампе. Прошу вас говорить по существу.

– Арбуз.

– Ишь, чего захотели!

– Ведро.

– Продолжайте!

– Штаны.

– Надеюсь, вы кончили? Довольно издеваться! Или, может быть, вы немножко того?

– Нет, я в своем уме.