Среди любопытствующей публики сидела мать Каракулова, толстая женщина с мертвыми, рыбьими глазами. И когда судья спросил ее, признаёт ли она Каракулова своим сыном, она встала и сказала:

– От подсудимого я видела только несчастье. Еще в детстве он таскал у меня из сундука деньги и на деньги покупал разные разности, как он называл их – «сюрпризы», залезал в окна к соседям и оставлял сюрпризы там. Соседи находили у себя в шкафу новую посуду, дети – игрушки, и на этой почве происходили разные недоразумения. Муж кричал на жену: «Обманщица!» А жена называла мужа расточителем, пьяницей и вором, обворовывающем своих детей. А я, обворованная сыном мать, плакала. У других дети как дети и несут к себе в дом, а этот – из дома чужим людям. Но это, господин судья, не всё.

– Продолжайте! – сказал мировой судья.

– Мне это трудно рассказывать. Я боюсь, что мне не поверят.

– Мы сможем проверить факты. Продолжайте!

– Подсудимый, – сказала мать, – угрожал мне.

– Покушался на вашу жизнь? Шантажировал? – спросил судья, надев пенсне.

– Да. Он меня шантажировал. Он угрожал мне, что превратится в озеро или в гору. Что ему очень хочется стать озером.

– И вы боялись этой угрозы? – спросил мировой судья с легким смехом, пожав плечами.

– Да. Я верила. Я верила. Он так не любил меня! Чтоб мне досадить, он мог сделать всё.

– Даже стать озером?

– Да. Он мне угрожал, что превратится в озеро. И однажды утром я подошла к его кровати, чтоб разбудить его. Но кровать была пуста. Я посмотрела в окно. У самого дома я увидела озеро. Я подумала, что он исполнил угрозу, что назло мне он стал озером. Я подбежала к озеру и стала ругаться: «Каракулов! – крикнула я. – Ах ты, дрянной мальчишка!» Я поверила, что он стал озером. Он был не такой, как все. И он так меня ненавидел! «Каракулов!» – крикнула я. И я услышала смех. Его смех. Он сидел верхом на ветке, свесив вымазанные грязью голые ноги, и смеялся. Честное слово! Его ноги были так облеплены грязью, словно были в сапогах. «Слезай, мерзавец!» – крикнула я ему. Но он не слез. «Мама, – сказал он мне, – смотри, какой ночью был большой дождь! У нас во дворе теперь свое озеро». Он был трудный ребенок. Он угрожал мне, что превратится в гору. И однажды я действительно увидела гору. Гора вдруг появилась возле наших окон. Я проснулась. Но я не верила, что гора мне снилась. Она была такая живая, шершавая, каменистая, крутая! И я заплакала в тот раз. Мне показалось, что гора задавит меня.

И мать заплакала. На ее рыбьих глазах появились слезы. И всем стало жалко ее.

И тогда встали девушки: