И вот у лесенки уже три шупо, один из них подымается наверх, агенты проходят по залу, с молодым долговязым комиссаром во главе, торопятся, видно. Меня они довольно травили, я сделал все, что мог, человек я или не человек?

Он вынимает левую руку из кармана и, не вставая, стреляет в первого полицейского, который как раз собирается яростно наброситься на него. Ббах! Итак, мы покончили все наши расчеты на земле и летим к черту в пекло, летим с музыкой.

Полицейский, шатаясь, – в сторону, Франц встает и хочет прислониться к стене, но остальные толпой бросаются от двери в зал. Ну и прекрасно, чем больше, тем лучше. Он снова подымает руку, кто-то пытается обхватить его сзади, Франц отшвыривает его в сторону плечом, но тут на него обрушивается удар за ударом – по руке, по лицу, по голове, по предплечью. Ай, рука моя, рука, ведь у меня только одна и осталась, ай, сломают мне еще и эту, что я тогда буду делать, убьют меня, сперва Мици, а потом и меня. Все это ни к чему, все ни к чему, все, все ни к чему.

И валится, падает почти замертво около самых перил.

Свалился раньше, чем мог еще раз выстрелить, упал наш Франц Биберкопф. Игра проиграна, сдался, проклял жизнь, сложил оружие. Вот он лежит.

«Быки» и шупо отодвигают в сторону столики и стулья, опускаются возле него на колени, переворачивают его на спину, э, да у него искусственная рука и два револьвера, а ну-ка посмотрим его документы, постойте, да на нем парик. Франц Биберкопф открывает глаза, когда его дергают за волосы. Тогда его встряхивают, толкают, тащат за плечи, ставят на ноги, стоять он может, нахлобучивают на голову шляпу. Остальные все уже разместились на грузовике, Франца выводят из двери, на левой руке – цепь. А на Мюнцштрассе толпа, шум, гам невообразимые, ну да, стреляли же ведь, вот он, вот, тот самый, который стрелял. Раненого полицейского уже раньше увезли на автомобиле.

Это и есть тот самый грузовик, на котором в половине десятого выехали из полицейпрезидиума комиссары, агенты уголовного розыска и агентши, теперь грузовик едет обратно, на нем Франц Биберкопф, ангелы покинули его, как я уже упоминал. На дворе полицейпрезидиума партии арестованных выгружаются, их ведут по узкой лестнице наверх, в широкий, длинный коридор, женщин помещают отдельно, а кого освобождают, документы оказались в порядке, тому приходится пройти еще через контроль, тут обыскивают агенты, ощупывают всего, от груди до сапог, мужчины смеются, в коридоре ругань, давка, молодой комиссар и чиновники расхаживают взад-вперед, уговаривают публику не волноваться, не терять терпения. Все выходы заняты шупо, в уборную не пускают без провожатого.