Наступила неловкая пауза.

– Ну-ну, – сказал наконец Джимми, желая успокоить женщину. – Не дергайся ты так. Это на тебя не похоже. Пока есть жизнь, есть надежда. И ты стараешься, как можешь, так ведь?

Но его увещевания лишь усилили возбуждение Сьюзен.

– Стараюсь, как могу?! – вскричала она. – Конечно, я стараюсь, как могу. Делаю всё… всё. Я сражаюсь, сражаюсь вместе с ним, чтобы спасти ее. Но разве ты не видишь… – Она запнулась и неистово схватила Джимми за руку. Голос упал до шепота. – Разве ты не видишь, что я люблю его? И в глубине души я не хочу, чтобы она… чтобы она поправилась. Господи, какие ужасные, ужасные мысли… Но я ничего не могу с собой поделать. И это меня убивает.

На ее страдания было больно смотреть. Казалось, она вот-вот разразится жгучими слезами. Но она не заплакала. Стиснув зубы, подавила рыдания; дрожащая щека снова окаменела, ладонь соскользнула с плеча Джимми.

– Теперь ты знаешь… – прошептала она, тяжело дыша. – По крайней мере, хоть кому-то рассказала, какая я на самом деле. – Снова повисло тяжелое молчание, потом Сьюзен глухо сказала: – Пойду… пойду за своими вещами.

Чувствуя себя совсем разбитой и опустошенной, она вышла через черный ход в патио. Коркоран сочувственно и озадаченно смотрел ей вслед. Сьюзен задыхалась от тоски, и ей удавалось сохранять внешнее спокойствие лишь благодаря силе воли. Сердце, казалось, готово было взорваться, переполненное гремучей смесью любви и боли.

И все же прохладный воздух помог ей прийти в себя. Она пошла длинным путем вдоль ручья, медленно взбираясь по тропинке, огибавшей прибрежные камни и осыпи. Страстное обвинение, высказанное в собственный адрес, отчасти сняло напряжение, и постепенно Сьюзен немного успокоилась. Когда она добралась до жилища Роджерса, черты ее лица снова разгладились.

На голом крыльце, выпрямив спину, сидел в кресле-качалке сам Аарон Роджерс. Он не встал при приближении гостьи, лишь послал ей кислый, подозрительный взгляд и продолжал раскачиваться быстрыми рывками. Сейчас Роджерс напоминал сектанта-трясуна, впавшего в экстаз.

Сьюзен остановилась перед ним:

– Где мой брат?

Последовала длительная подчеркнутая пауза, затем, устремив в бесконечность осуждающий взор, хозяин дома ответил:

– Его здесь нет.

Сьюзен захлестнула волна разочарования. Ей очень хотелось увидеть своего дорогого Робби.

– Где он?

– Отправился за хинином, – неохотно признался Роджерс. – Беспрестанно пичкает себя этой дрянью, хотя, вообще-то, должен вносить свою лепту в общее дело. Ага, можете смотреть на меня, как дикая кошка, если хотите. Я тут о вашем братце толкую. Это не миссионер, а сплошное разочарование, чтоб ему пусто было. Палец о палец не ударил с тех пор, как сюда прибыл, болтается по окрестностям с дурацким видом. Получил вашу записку и совсем сбрендил. Уж я выскажу ему пару ласковых слов, когда он вернется из Санта-Круса. И ему это ни чуточки не понравится.