Она встала, это единственное здравое действие, которое она могла совершить. Светило яркое утреннее солнце, и не заметить грязь на окнах было невозможно. Вдоль стен тянулись длинные дорожки пыли, со вчерашнего вечера на полу в гостиной так и лежали груды фотографий.
Ракель выбросила старый кофейный фильтр в переполненное ведро для компоста, помыла сковороду, взбила два последних яйца с каплей молока, срок годности которого истёк два дня назад, но, судя по запаху, оно ещё не испортилось. Читать газету не хотелось. Она сидела на единственном из четырёх стульев, который не был завален книгами и старыми номерами «Дагенс нюхетер» и смотрела на свои увядающие комнатные растения. Ростки, которые ей принесла Ловиса, так и оставались тощими и скрюченными, хотя она ухаживала за ними в соответствии с инструкцией. Похоже, не имеет значения, поливает она их или нет, обрывает или оставляет засохшие листья. Проблема была в том, что растения и не росли, и не умирали. В последнем случае она с чистой совестью прекратила бы все свои растениеводческие эксперименты: всё, что могла, она сделала, но этого оказалось недостаточно. Растения, однако, находились в той стадии атрофии, которая не была ни жизнью ни смертью, они как будто не могли выбрать сторону. Смерть означает смерть. А жизнь означает, что нужно принимать вызов и преодолевать все трудности роста.
Ракель допила кофе и занялась поисками пластикового пакета. Выбрасывать землю в компост нельзя. Это казалось нелогичным, но текст на мешках сомнений не оставлял: не выбрасывайте в компост окурки, подгузники и землю. Она вытряхнула содержимое всех горшков в найденный пакет, не заботясь о том, что часть земли просыпалась на пол, пылесосить всё равно придётся. Потом продолжила убирать мусор с кухонных поверхностей и обеденного стола. Завязывала пакеты и выносила их в прихожую. Нашла в шкафу пару больших синих мешков из «Икеи» и сложила в них газеты. Собрала весь прочий сор и отнесла в контейнер для перерабатываемых отходов во дворе. Утро было прохладным, а воздух чистым и насыщенным кислородом.
Потом она занялась скопившейся посудой, помыла все столешницы, выбросила из холодильника старые продукты и, кажется, впервые за два месяца вытащила пылесос.
Под фланелевой рубашкой тёк пот. Она продолжила уборку в других комнатах – выбросила все ненужные бумаги, очистила прикроватную тумбочку, пропылесосила диван, собрала все рубашки, простыни и нижнее белье и оттащила всё в общедомовую прачечную – чёрт, она и вправду теряет форму, – поэтому по лестнице Ракель уже поднималась пешком через три ступени. Вытряхнула на балконе одеяла, вытирая пыль, пережила приступ кашля и нашла под диваном старую коробку от пиццы. Помыла все окна.