По вечерам они играли в карты и смотрели кино, если его показывали по TF1. Когда Сесилии надоедали дублированные диалоги, она придумывала собственные реплики и произносила их на разные голоса. Таким образом Джефф Бриджес в «Кинг-Конге» всё время говорил с немецким акцентом, а Джессика Лэнг на далекарлийском диалекте шведского, плохо сочетавшемся с её воплями, а ещё все персонажи версии Сесилии имели чёткую позицию в вопросе отношения западного мира к африканским колониям.

Но чаще всего они подолгу сидели после ужина за столом под лимонным деревом. Тёплыми ночами в свете пары оплывающих стеариновых свечей и под пение цикад разговаривали, курили и пили вино. Однажды, предполагая, что неисчерпаемым источником алкоголя служит винный погреб, Мартин не удержался от вопроса, обязаны ли они восстановить все запасы перед тем, как уедут.

– Что? Нет-нет, – Густав размашисто повёл рукой, оставив в темноте огненный след сигареты. – После того, что случилось с дедом, бабушка вообще не пьёт. Да и я прикупил кое-что до вашего приезда. А то тоскливо, если все всегда трезвы.

– Что случилось с твоим дедом? – спросила Сесилия.

– У них был маленький катер. Однажды утром деда в доме не было, а когда бабушка посмотрела на море в бинокль, она увидела, что катер плавает без управления, сам по себе. Он свалился за борт. Возможно, был пьян, потому что тогда был полный штиль, и к тому же он забыл взять с собой сети.

– Какой ужас.

– Это произошло до того, как я родился. Его потом вынесло на берег. В любом случае, по части «горячительных напитков» бабушка слегка параноик. Но жизнь всего одна. И её нельзя прожить в тени утонувшего пьяницы. N’est-ce pas ?[112]

– Мудрые слова, – сказал Мартин.

– Это, кстати, море Гомера, – продолжил Густав, показав на бесконечную даль за скалами, которая приобрела в ночи фиолетовый оттенок вина или бычьей крови. – Гомер, как и некоторые умелые живописцы, знал, что синий – это грубое упрощение морских цветов. И он не позволил ни Одиссею, ни сиренам, ни кому-либо из этих сексуальных девиц на островах, как там их звали…

– Нимфы, – сказала Сесилия.

– Слушай, давай отправим тебя в Jeopardy [113], а на выигрыш поедем в Грецию.

– Volontiers [114].

– О чём я говорил? Я забыл, что хотел сказать.

– А я знаю, – сказал Мартин, – ты собирался сказать, что нигде, ни в «Илиаде», ни в «Одиссее», море не описывается как синее, хотя оно в этих текстах присутствует постоянно.

– Звучит так, как будто этим наблюдением я уже с вами делился.

– Да, делился.