Сначала он почувствовал облегчение, больше не нужно было помнить о невскрытых конвертах, лежащих под кроватью в коробке из-под обуви. Но он бы не удивился, если бы вдруг узнал, что Густав, чемпион мира по безответным письмам, умудрился нацарапать ей несколько строк. Это подчеркнуло бы тот факт, что Мартин, процветая и пребывая в полном здравии, просто не отвечает на её письма.

Единственным спасением было то, что Густав не знал, что Мартин не отвечает, плюс то, что у Густава было искажённое восприятие времени. Однако это не может помешать Сесилии написать Густаву и спросить, почему Мартин не отвечает. Что так же плохо. И даже хуже.

И Мартин заключил пари с судьбой: сейчас он прочтёт и ответит на её последнее письмо, и это даст ему право пойти и позвонить Дайане из телефонной будки.

В письме был осторожный упрёк за то, что он не отвечает, и всякая всячина об учёбе и родственниках, с которыми она недавно повидалась на дне рождения брата. Не больше страницы, нейтральный тон, такое письмо она могла написать кому угодно.

Мартин сварил кофе, вытряхнул пепельницу, протёр пыль с клавиш, вынул заправленный лист и вставил новый. Потянулся, хрустнул суставами и приступил.

Написал, что подхватил ангину, что действительно отвратительно чувствовал себя, пока не пошёл в больницу, где ему выписали мощные таблетки. Написал, что думал о ней (правда, пусть и не совсем так, как она могла представить) и что он по ней скучает (тоже правда, на метафизическом уровне). Добавил немного воды о Париже и Густаве. Он старался изо всех сил, но получилось всё равно меньше полутора страниц. Закончил жизнерадостно: Скоро ещё напишу! Люблю, очень, Мартин.

Довольный собой, потопал к почтовому ящику, который располагался рядом с таксофоном.

Он не удержался и позвонил, ответа не было. Он прождал не меньше двадцати гудков и, повесив трубку, тут же пожалел об этом.

Легко представил равнодушное лицо Дайаны, которая ждёт, когда телефон наконец замолчит.

По иронии судьбы, он действительно вскоре заболел. Не ангиной, но довольно мерзкой простудой. Из организма как будто выкачали всю энергию, и сил хватало, только чтобы лежать в кровати под одеялом. Пер заваривал ему имбирный чай, а Густав вопил, что надо бросать курить. Мартин листал газеты, не дочитывая статьи до конца, на небольшой громкости слушал радио и спал дни напролёт, периодически вливая в себя немного супа. Существование съёжилось до сбитых простыней, корзины с использованными бумажными носовыми платками, стакана с водой, раскрытого номера «Пэрис ревью», блюдца с недоеденным круассаном из супермаркета, толстых носков и пижамных штанов.