Когда пришёл ответ на то бартерное письмо, он написал ещё одно, хотя отупел от болезни настолько, что ничего толком не соображал.

А известий от Дайаны не было уже две недели.

Мартин предпринял ещё одну телефонную попытку, пообещав себе, что эта станет последней. Но сейчас раздалось запыхавшееся «алло».

Что можно было считать по её интонации, когда она поняла, что это он? Удивление, вину? Она отвечала уклончиво и кратко; Мартин же поймал себя на том, что остервенело крутит телефонный шнур.

– Хочешь встретиться? – выдавил он из себя, получилось довольно сердито. – Или нет?

– Да, да, конечно…

– А похоже, что нет.

– У меня много дел.

– Х-м.

– Давай завтра? – предложила она. – В семь подойдёт? – Она назвала бар на набережной. Закончив разговор, Мартин смотрел на трубку. Его подташнивало.

На следующий день ему казалось, что он снова заболевает. В какой-то момент он был готов позвонить и отменить встречу. Но всё же принял душ и отыскал относительно чистые джинсы.

Когда он пришёл, Дайана уже была на месте. Пальто она не сняла.

Они сделали заказ и вежливо поговорили о каких-то пустяках. Через десять минут Дайана сказала:

– Мне жаль. Мне кажется, всё это ни к чему не приведёт.

– Но я не понимаю…

– Нас это ни к чему не приведёт, ни тебя, ни меня.

Он не знал, что ответить. Она тоже молчала.

– Но ты же не можешь просто… – произнёс в конце концов Мартин.

– Что?

– Ты сказала, что…