– Я набирала десять килограммов, а потом раз! И они исчезали за месяц! У меня тогда была прекрасная фигура. Я даже периодически работала моделью. Во всяком случае, до рождения Эммануила, но с ним возникли осложнения, процесс затянулся, так что эта история получилась с кровью, по́том и слезами – меня пришлось зашивать. И представляете, после этого мне так и не удалось похудеть. Я следила за собой, сидела на диете, но ничего не помогло.

Она говорила о сцеживании, тазовых болях, коликах и диарее, а когда Сесилия сказала, что устала и хочет спать, Ингер приступила к сравнительному анализу плюсов и минусов грудного и искусственного вскармливания.

В кровати Сесилия оказалась ближе к полуночи. Пружинный матрас скрипел. Она вытянулась и, положив руки на живот, сказала:

– Что, если я никогда больше не смогу бегать?

* * *

Сообщать Густаву не спешили оба.

– Скажи ты. Это твой друг, – сказала Сесилия.

– Он и твой друг.

– Изначально он твой друг. А я твоя девушка. В иерархии близких ты выше.

– Ребёнок родится у тебя.

– Ребёнок, чёрт возьми, родится у нас обоих.

– Интересно, сколько времени должно пройти, чтобы он сам что-нибудь заметил.

– Не увиливай.

Они договорились сделать это вместе за ужином в «Юллене Праг».

Сначала разобрались с тревогами Густава по поводу дипломной выставки, потом он спросил, как обстоят дела у них, на что Мартин ответил «хорошо» и начал рассказывать о своей учёбе, а Сесилия сказала:

– Дело в том, что у нас будет ребёнок.

Рука Густава, поднявшая бокал с пивом, остановилась, не донеся его до рта:

– Что?