Сесилия шевельнула бровью, с выражением ну-помоги-же посмотрела на Мартина, тот открыл рот, но не смог произнести ни звука.

– Я беременна, – сказала она.

Густав поставил бокал, взял нож и вилку и снова положил их на место. Потом покачал головой и произнёс:

– Ой. Или что надо сказать. Поздравляю.

– Спасибо.

– Но, ой. А как так получилось?

– Ну, в общем, – начала Сесилия нарочито назидательным тоном, – когда мужчина и женщина… или в нашем случае успешный in spe писатель и рассеянный историк идей встречаются и начинают хорошо понимать друг друга, то иногда они…

Густав швырнул в неё скомканную салфетку:

– А разве тебе можно пиво?

– Это лёгкое.

– Вот чёрт.

– Это наказание за плотские утехи.

– Это случится в октябре, – сказал Мартин, посчитав, что обязан тоже поучаствовать в разговоре.

Густав наклонился, чтобы получше разглядеть живот Сесилии.

– Ничего не видно, – сказал он.

– Мы подумали, что ты можешь стать крёстным отцом, – сказал Мартин. – Если хочешь.

– Если хочу? Разумеется, я хочу.