Позже, в процессе самобичеваний, он убедил себя, что их отношения продолжились бы, если бы он держал рот на замке. Если бы просто следовал за маятником в ту или иную сторону. Если бы не стремился заякорить их отношения в реальности. Если бы эти отношения так и остались не от мира сего. Но ему вдруг потребовалось во что бы то ни стало сообщить ей, что он видел её с другим мужчиной. (Включать в исповедь тот факт, что он за ней ещё и следил, Филип, слава богу, не стал.) А потом, как бы заколачивая гвозди в собственный гроб, он захотел, чтобы она пошла с ним на день рождения приятеля, а когда она отказалась, сославшись на встречу с другом, заявил, что тогда пойдёт на эту встречу вместе с ней. И что он в итоге получил? Малоприятное общение со сдержанной женщиной – хотя он предполагал, что «другом» окажется тот тип в длинном пальто – и забрезжившее подозрение, что он ведёт себя как сумасшедший.

Уже потом, когда всё закончится, он посвятит много времени инвентаризации собственных ошибок. Последние два эпизода венчали топ-лист идиотских шагов. Поступи он так или эдак, всё сложилось бы иначе. Надо было молчать, а не говорить. Надо было говорить, а не молчать. Не надо было ей возражать. Надо было возразить ей раньше. Надо было пустить всё на самотёк. Надо было быть хладнокровным и отстранённым. Надо было действовать скрытно, а не откровенно показывать свои чувства – и прочее и прочее. Список его прегрешений был бесконечным, и он корил себя за каждое. Он упустил все свои шансы. Он убил её любовь собственной грандиозной глупостью и собственными требованиями.

Когда прошло три недели с их последнего контакта, он отправился к ней домой. К этому моменту он уже не испытывал никаких надежд на то, что она станет общаться с ним дальше. Единственное, что он хотел, – получить объяснение. Прибыв на место, он увидел, что дверь в квартиру Сесилии приоткрыта, а внутри ходят рабочие. В какой-то момент ему показалось, что его втянули в некий тайный сговор, подобно Николасу Эрфе из «Волхва» Фаулза; этот роман он перечитывал каждый раз, когда проводил отпуск в Греции. Тайные силы вознамерились сделать самонадеянного эгоцентрика смиренным и неуверенным, внушив ему настоящие любовные муки? Он сидел на лестнице в её подъезде, подперев руками голову, не отличая настоящего от воображаемого, и в конце концов к нему подошёл хозяин квартиры. Фрау Берг переехала, сообщил он. В квартире были проблемы с канализацией, ничего серьёзного, и ремонт планировался заранее, вот, видите – он жестом показал на парня с ящиком инструментов, – ремонт шёл полным ходом, но фрау Берг надоели все эти мелкие неполадки, и она расторгла договор. Филип спросил, знает ли он, куда она переехала. Хозяин квартиры пожал плечами.