С закатанными рукавами. В одном кармане лежали два высохших каштана и выцветший чек, во втором карандашный огрызок.

Он не знал, куда её положить. Швырять в кучу остальной одежды не хотел. Походил с ней, не выпуская из рук, и в конце концов оставил на диване. Вернулся в коридор. Сквозь приоткрытую дверь гардеробной просматривались её недра: полки, забитые обувью, велосипедными шлемами, папками и ящиками. И voilà: скоросшиватели с этикетками, без сомнения призванными облегчить труд будущих исследователей. Написанное в 1990-м. Написанное в 1991-м. Написанное в 1992-м. Интересно, куда девались восьмидесятые.

Может, на чердаке? Там должны быть коробки для переезда, одна или две, набитые старыми бумагами.

– Разумеется, мы определим её местонахождение, – сказала адвокатесса. И именно в этот момент, как заметил неисправимый наблюдатель Мартин, отвела взгляд и поправила волосы несвойственным ей нервным жестом. Она что-то быстро говорила о вступлении в наследство, огромной завещанной сумме, которой следует распорядиться. Он кивал, его кивок выражал доверие, он произносил что-нибудь из набора «да… да… конечно… я понимаю… вот как… хорошо… прекрасно» – пока она не замолчала.

Перегнувшись через сваленные в кучу вещи, Мартин со всей силы рванул на себя папки. Поскользнулся, но равновесие удержал. Принёс бумаги в гостиную. Хороший учёный всегда заранее собирает материал для исследования. Слишком большой масштаб может навредить проекту. Нужно сначала создать общее представление.

* * *

Надо выглядеть презентабельно, когда идёшь на встречу с незнакомцем, который, судя по всему, знает, кто ты такой, хотя ты с ним ни разу не общался и знаком шапочно – его имя стояло в углу газетных портретов знаменитого художника ГУСТАВА БЕККЕРА, ныне покойного, 1962–2012.

Мартин принял душ, он, кстати, не вспомнил, когда делал это в последний раз. Почистил зубы. Надел чистую белую рубашку. Сунул в карман записную книжку Густава. В «Эггерс» пришёл ровно в четыре. В отеле царили полумрак и прохлада, и, войдя внутрь с залитой солнцем улицы, Мартин поначалу ослеп и никого не увидел.

– Мартин? – спросил подошедший к нему высокий седой мужчина. Крепкое сухое рукопожатие. Они представились, обменявшись стандартными вежливыми фразами. Он хочет что-нибудь выпить? Нет, спасибо, да хорошо. Как дорога? О, замечательно. Кроме них, в холле сидел всего один человек – мужчина в шортах и сандалиях с носками, который с хмурым видом читал путеводитель.

Англичанин жестом показал на пару огромных мягких кожаных кресел. Они сели друг напротив друг друга.