Он знал, что когда-то так поступила та женщина, которой сейчас пыталась подражать его супруга. У той это получилось в свое время тонко, остроумно, без нажима. А его супруга берет, что называется, быка за рога. Он внутренне усмехнулся, ответил с готовностью:

— Давай! Мысль хорошая. — Вынул из кармана несколько крупных бумажек, подал ей. — Съезди куда там следует, в Петровский пассаж или еще куда, купи.

Она вскочила, отшвырнула деньги.

— Вот, значит, у вас уже до чего дошло, вот, значит! Правду мне пишут, не ошибаются. — Она стала выбрасывать из сумочки на его стол конверты со штемпелями разных почтовых отделений Москвы. — Нет, ты не отвертывайся, ты читай, читай! — Она вытаскивала листки бумаги из конвертов. «Дорогая Нина Александровна!..» «Дорогая Нина Александровна!..» «Дорогая товарищ Булатова!..» Вот, вот, люди!.. Сообщают. «Вот вам адрес, там вы застанете…» «Это стало сказкой всего города…».

— Нина, Нина, — сказал Булатов с грустью. — Что с тобой сталось, Нина?

Вечером к Ие явился Генка.

— Ты ничего не имеешь против, — заговорил он, — если мы у тебя снова соберемся? Завтра, например?

— Пожалуйста! Мне все равно. Веди своих олухов. Где-нибудь про гуляю вечер.

— Нет, ты тоже будь. Понимаешь, на этот раз и девчонки придут.

— Можно без меня.

— Нет, нельзя. Сюда еще явится и эта, помнишь, у батьки на приеме была, мисс Браун, Порция Браун? Мы можем чего-нибудь не так. А ты знаешь, как с такими. Пожалуйста, Ия?…

Мисс Браун! Это меняло дело. Посмотреть на мисс Браун еще разок, после того, как Ия начиталась ее сочинений, было любопытно. Можно будет и поговорить, выяснить, почему лично у нее, у этой голубоглазой, такую ярость вызывают имя Булатова, каждая строка, написанная им.

— Хорошо, — сказала она. — Уговорил.

На улицу они вышли вместе с Генкой: Ия захотела прогуляться. Не спеша шли они к Москве-реке, к Кремлю. Летняя Москва и вечером была многолюдной, шумной. Народ тек потоками по тротуарам, занимал частью и мостовые. Люди были всех цветов кожи, говорили на всяческих языках. Ия ловила высказывания по поводу красоты Кремля и его соборов, недовольные замечания по поводу того, что нигде не поймать такси, что все рестораны и кафе переполнены, негде посидеть и выпить чашку кофе. Один высокий, сутулый тип в котелке говорил своему спутнику по-французски о том, что, если бы ему дали возможность, он бы зарабатывал в Москве миллионы. Люди тут не знают настоящего сервиса, за то, что способны преподнести им мы, они отдадут все свои деньги и только радоваться будут. Его спутник отвечал: нет, они упрямые, они хотят достичь всего своими силами. Со временем они это сделают сами, и их миллионы нам с тобой не достанутся. Было время, они сдавали кое-что в концессию — фабрики карандашей, изделий из вискозы и еще подобное тому. Но потом концессионеров вытеснили, и производство всего этого превосходно осуществляют сами.