— А ты все спекулируешь? — спросила Ия Генку.

— Почему же так грубо и примитивно? Не спекулирую, а являюсь посредником между производителем продукта и его потребителем. — Генка засмеялся.

— Богатым стал?

— Как сказать? Есть монета. И даже изрядная. Если понадобится, учти, могу ссудить. Под какой-нибудь ничтожный процент, под чисто символический. Потому что давать без процента — это не коммерция, это профанация. Такого дельца перестанут уважать.

— Ты когда-нибудь очень нарвешься, Генка. То, что ты делаешь, противоречит нашему строю. Тебе оно, может быть, кажется честным. Но оно противоречит, понимаешь? И поэтому оно до времени, до случая.

— Пока не нарвусь на кого-нибудь бдительного?

— Может быть. Во всяком случае, я хотела бы, чтобы ты это бросил. Отец-то, мать-то тебе ничего, что ли, не говорят?

— Отец? Ему все, знаешь…

— До феньки?

— Примерно. Он свое кует. А наша мутти?… — Он махнул рукой.

Ия шла и думала о той семье, в которой они с Генкой выросли. Она была там беспризорной, может быть, потому, что оказалась Александру Максимовичу чужой дочерью. Но Генка-то ему не чужой. А вот, в сущности, тоже беспризорник. Почему же свой-то, родной сын брошен на произвол судьбы? Шутки шутками, а немало таких ребят вывихивают себе мозги на свободном предпринимательстве, без руководящей руки родителей, без влияния семьи.

— Ладно, Ия, — сказал Генка, — ты особенно-то за меня не переживай. Годам к сорока из твоего брата, может быть, что и выйдет. А там, глядишь, и пенсионный возраст подойдет. Так и завершим помаленьку свой жизненный путь.

43

43

Пришло несколько девушек, две вполне миловидные, приятные, третья — развеселая, с очень смешным и непривлекательным длинным лицом, зато превосходно сложенная. Пришли молодые мужчины, именно мужчины, иначе их уже не назовешь. Мальчикообразным среди них, пожалуй, был только Генка, который старательно изображал из себя хозяина, поскольку Ия сказала ему, чтобы в этом смысле он на нее не рассчитывал.

Первым любовником в разноголосо беседовавшей толпе, как заметила для себя Ия, был тонкогубый, тщательно, по самым последним модам разодетый красавец, посматривавший на всех многозначительно и усмешливо. — Ну, а где же метатель навах и томагавков? — спросил он, огляды ваясь.

— Юджин Росс? — поспешно откликнулся Генка. — Его, Кирюша, сегодня, к сожалению, не будет. Только Порция Браун. Но и она, сказала, немного задержится. Но что нам! Виски есть, джин есть. Даже индийские орешки! Этот Юджин — жаль, ты не увидишь его — парень деловой. Обо всем позаботился, все доставил еще вчера. Ваше здоровье, доблестные гидальго!