Но, невзирая на всю таинственность, поимка их – лишь вопрос времени. Как только начнется праздник, похитители обречены. К задуманному представлению необходимо подготовиться, – значит, волей-неволей им придется раскрыться. Как и каждый год, ровно в пять часов вечера заместитель директора клиники перережет ленточку и начнет бить в барабан, созывая участников празднества. А через час или два я неизбежно встречусь с похитителями. Встреча эта приближается с каждой минутой. Ибо никому не дано замедлить течение времени.

Я с детства не люблю праздников. Меня во время любых торжеств охватывали дурные предчувствия. Я убежден, что с какого-то другого праздника, происходящего где-то далеко, за мной следят страшные чудовища.

(Приняв успокоительное, закуриваю четвертую за сегодняшний день сигарету. Освободившись от контактных линз, массирую глаза. Девочка посапывает во сне. Хорошо, что она спит, но мне сон ее кажется слишком долгим. Что, если это симптом обострения болезни…)

Все произошло – сейчас вспомню, да, так и есть – на другое утро после назначения меня главным охранником. Мне была отвратительна мысль, что, молчаливо одобряя смерть моего предшественника, я и сам становлюсь сообщником убийц, и потому я собирался сообщить заместителю директора о том, чему был свидетелем, и выяснить у него, кто же несет ответственность за содеянное. Но он в главном корпусе клиники не показывался, и я решил встретиться с ним в отделении хрящевой хирургии.

Здесь, в отделении, восемь часов утра – самое беспокойное и оживленное время. Плачет ребенок, у которого берут кровь, медсестра с градусниками в развевающемся белом халате носится из палаты в палату, бредет больной с уткой в руке, нянька препирается с другим больным – открывать ли окно, докторша брезгливо отталкивает восставшую плоть третьего, совсем еще молодого больного.

Поднявшись сразу на третий этаж, я постучал в кабинет заведующего отделением, но, хотя на двери висела табличка «На месте», ответа не последовало. Повернув ручку, я открыл дверь. На этот раз здесь не было ни врача, ни заместителя директора – никого, лишь по-прежнему стояли две кровати и в беспорядке валялись электронная аппаратура, измерительные приборы – все это я видел в первый день сквозь щель в потолке восьмой палаты. У стены – рабочий стол. Не уверен, но мне показалось, будто деревянная панель, в которую упирался стол, слегка колебалась. А если оттуда можно проникнуть к люку, ведущему в восьмую палату? Я плотно прикрыл дверь и запер на задвижку. Наклонился и ощупал панель под столом. Топорная работа: к самому краю ее было приделано проволочное кольцо. Стоило дернуть его, и панель падала вниз на ширину стола. Проделать все это из кабинета было легко, но снизу, со стороны люка, – довольно неудобно.