– Я где-то вас видел. Не в конторе ли рядом с клиникой?

Толкая перед собой кресло-каталку, подошла секретарша:

– Кстати, этот господин – новый главный охранник, все вопросы охраны…

Реакция была мгновенной. Помнится, мне говорили, что посредники, имеющие конторы рядом с клиникой, находятся в ведении главного охранника. Женщина из справочного бюро кисло улыбнулась, но не оробела.

– Хорошо я такая оборотистая; процент-то мне платят мизерный, а билеты я все-таки сбыла. Значит, вы и есть новый главный охранник? Поздравляю. Только что господин заместитель директора клиники и вместе с ним шестеро молодых врачей взяли последние билеты…

– Куда они ушли?

– Вам это прекрасно известно.

– Отвечайте на вопрос.

– Спрашивайте…

– Вверх или вниз?..

– Внизу только машинное отделение. Вряд ли…

– Благодарю.

Но секретарша вдруг проявила странную нерешительность. Ей, сказала она, претит заходить в мужскую уборную. Моими доводами, что, мол, уборная на ремонте, она пренебрегла. Тогда я обрезком трубы, который носил при себе, содрал букву «М» и лишь после этого уговорил ее.

Первой по лесенке поднялась секретарша, я передал ей девочку, потом стал подниматься сам с креслом-каталкой на плечах. Будь кресло просто тяжелым – полбеды; хуже, что люк оказался мал – вместе с креслом в него не пролезть, пришлось поднять кресло к самому люку и, с трудом сохраняя равновесие, вталкивать его туда головой.

Тем временем девочка расплакалась. Это были судорожные рыдания человека, превозмогающего боль. Секретарша пыталась успокоить ее. Установить, что, собственно, произошло, я не мог, поскольку сражался с креслом. Я решил никого не ругать. Хорошо бы они больше не давали мне повода браниться.

Мы оказались в пропахшем сыростью коридоре. Двери по обе его стороны были заколочены досками, вокруг – ни души. Примерно через каждые десять метров с потолка свешивалась двадцативаттная лампочка без абажура. На каждом углу – стрелка из красной клейкой ленты; если идти по стрелкам, куда-нибудь доберемся. Да и я после четырехдневного пребывания в тайнике познакомился немного с планировкой этого здания.

Пол, словно рассыпавшаяся в пыль глина, поглощал шум шагов, – казалось, уши заткнуты резиновыми пробками. Поэтому даже крик будет слышаться здесь, будто доносящийся из колодца, – превратится в шепот.

– Вам, конечно, известно, что происходит?

– В самых общих чертах.

– А что происходит? – спросила вполголоса девочка.