– Все вранье. Это был обыкновенный динамит, ты же сама мне помогала. Включила рубильник на распределительном щите…

– Но зачем?..

– Причин две. Первая – страх. Война еще и начаться-то не успела, а ты сама видишь, что здесь творится. Вторая – личная. Речь идет об унитазе. О моей ноге… Шансы не превышали пятидесяти, даже тридцати процентов, но разве я тебе не говорил о клапане внизу?.. Он был моей последней надеждой: вдруг, думал я, удастся изменить направление подземного потока и таким способом повлиять на всю систему…

– Ну и как?

– Получилось, посмотри на воду, льющуюся с потолка.

– А нога?

– С ней тоже все, кажется, идет, как я и предполагал. Полностью вернулась чувствительность.

– Стало легче?

– Я бы не сказал… От долгого сидения ноги сильно затекают, и, когда начинает восстанавливаться кровообращение, всегда испытываешь чувство еще более неприятное. Кашлянуть и то больно. Но что я точно ощущаю – вниз ногу уже не тянет. Если ты мне поможешь, пожалуй, удастся ее вытащить.

– Лучше никому больше об этом не говорить.

– Конечно. Узнай они, что я испортил унитаз, изобьют до полусмерти.

– Не надо было и мне рассказывать.

– Разве мы не вместе убежим отсюда? Туда, где можно увидеть небо.

– Как же мы это сделаем? Все выходы завалены.

– За кого ты меня принимаешь? Тайный выход остался.

– Где?

– По секрету, конечно. В последнее время много говорят о принципе открытой информации. Но как важна ложь, если она во спасение. Наверху, на мостике, шкаф номер один… Я с тобой совершенно откровенен, кодовый номер: один, один, один… Открыв заднюю стенку шкафа, мы попадем в потайной ход, ведущий в подземный этаж здания муниципалитета.

– Снаружи все в порядке?

– Там есть небо. И облачное небо, и закатное небо, и голубое небо, и небо, затянутое смогом…

Освещая путь тусклым светом крохотного фонарика, из машинного трюма вернулся зазывала. Он шел точно по болоту, стараясь не ступать по лужам.