Валерий сел, прерывисто дыша, но краем глаз заметил, что отец кивнул одобрительно.

— А ты что скажешь, Габэ? — спросил Гена Игнатов.

— Я? — вздрогнул тот. — Ежели не посадите, работать буду изо всех сил… я это могу… И будить меня по утрам не придется. Твердо обещаю.

Сашик Пунегов несколько удивил собравшихся в зале своим выступлением — ведь заговорил он совсем не о том:

— Летом я хочу поехать в военно-спортивный лагерь и там научиться прыгать с парашютом…

— Ты что, надеешься, что там, наверху, из тебя ветром выдует всю полову? — переспросил Игнатов.

— А что, может, и выдует…

И совсем уж неожиданным оказалось выступление Юра.

Он обращался не ко всему залу, а лично к Геннадию Игнатову:

— Вы только что слышали, что меня со сплавного рейда обещали турнуть… и турнут, конечно, имеют полное право… И вот я обращаюсь к вам, товарищ Игнатов, — не как к председателю этого собрания, а как к лучшему бригадиру механического завода, — возьмите меня к себе в бригаду, пока учеником, а потом, если оправдаю доверие…

Юр посмотрел в первый ряд, нашел там Кима, повторил:

— И тебя тоже, то есть, извините, вас… тоже прошу: возьмите меня в свою бригаду… перед всем этим залом обещаю, честное слово…

По залу прокатилось сочувственное оживление.

Эля затормошила плечо Кима, шепча горячо:

— А что? И вправду возьмите, мальчишка-то на вид славный, глядишь — человеком станет…

Председательствующий явно не был готов к ответу на эту внезапную просьбу, и потому, солидно кашлянув, объявил:

— Представители общественных организаций удаляются на совещание… решение объявим минут через двадцать. А пока, в перерыве, будет показан короткометражный фильм «Печорские Альпы»…

Ни у кого уже не оставалось сомнений, что на сей раз, учитывая молодость виновных, а также их чистосердечное раскаяние, общественный приговор будет милостивым.

22

Еще предстояли танцы — ни одно мероприятие в клубе не обходилось без них, не обошлось и это, но что в том дурного? Кто не желает танцевать — иди домой. В фойе к Киму и Эле подошла Света, с нею был Максим. Румяные щеки Эли почему-то враз побледнели. А Света, приласкав Элю долгим взглядом, подала руку: