Они зашли в павильон, где чернобровая пышная тетя с ярко напомаженными губами встретила их радушной улыбкой.

— Царице вод и богине соков — наше нижайшее… — приветствовал Рудольф буфетчицу, как старую знакомую. — Пустите погреться калик перехожих, погода нынче зело скверна…

— Милости просим, — весело ответила буфетчица, измерив Кима долгим взглядом.

В стекляшке кроме них пока никого не было.

— Для начала — по стакану фирменного, «Кровавой Мэри», — привычно распорядился Рудольф.

Клеопатра извлекла из-под стойки бутылку водки, налила в два граненых стакана, потом закрасила томатным соком из конуса с краником.

На закуску взяли конфет и яблок. Встали за круглый столик подальше от стеклянной стенки, обрызганной мокрыми хлопьями, Рудольф, явно оживившись, произнес тост:

— Будем живы — не помрем, а также за все прочие приятные события… Поехали!

А потом, отогревшись, продолжил:

— Я ведь помню, как ты тогда, у Светы, честил нашего брата журналиста катальщиком-валяльщиком, намолачивающим строку…

— Ну, что ты… может, в разгаре спора и сказал нечаянно, — немного смутился Ким.

— А я не обиделся! — рассмеялся Рудольф. — Я и сам знаю, что это верно. И если хочешь знать, даже горжусь этим! Что, удивлен? А ты думаешь, это под силу каждому? Нет, брат. Для этого требуется энергия недюжинная, и журналистская хватка, и, если на то пошло, разумная доза нахальства. А лопухам, — он потрепал ладонью свое ухо, — а лопухам таких качеств взять негде. Лопух, он целую неделю будет рыскать за одной заметкой в сто строк да еще неделю — сидеть, вымучивать текст… Разве это журналист? Да если бы все газетчики были таковы, ни газеты, ни журналы бы вообще не выходили! И радио с телевидением молчали… Нет, я не из таких! Я как работаю? Дают мне, к примеру, задание: написать о том-то. Ясно! К редактору у меня всего лишь два вопроса: когда и сколько?

— Не понял… — признался Ким.

— А очень просто! «Когда» — это к какому сроку требуется материал, а «сколько» — каков должен быть объем.

— А тема?

— На любую тему. — Рудольф рубанул воздух рукой, снял очки и приблизил уже пьяновато сияющие глаза вплотную к лицу Кима. — На любую! Сегодня пишу наставления дояркам, а завтра выдам на-гора статью о шахтерах, послезавтра прославляю хирурга… И так далее.

— Н-да, — прореагировал сдержанно Ким.

С одной стороны, его покоробило это бахвальство, с другой же — он не мог не верить ему: ведь не раз читывал живые очерки Рудольфа Надуткина. Действительно — зубр. Но хорошо ли это: быть настолько всеядным? Ким еще не знал, похвалы или осуждения достойно это.