Бондарчук поднялся с постели. С верхней полки спустился Иванеев, а вслед за ним — Серегин. Все четверо молча прильнули к окну.

«Вот она, Германия, — подумал Алексей. — Какая же она теперь? И какие они, немцы, в новой демократической республике?»

Поезд плавно тронулся с места, медленно покатился по рельсам, осторожно пошел по мосту, под которым синеватым лунным светом тускло поблескивал Одер. Потом справа и слева сомкнулась темнота, изредка разрываемая пучками желтого света придорожных фонарей. С каждой минутой количество надвигающихся огней становилось все больше, и, наконец, из мрака выплыл большой остров обжитой земли, ярко освещенной огнями. Это был город Франкфурт-на-Одере.

Поезд остановился у освещенной платформы. В ночное время здесь совсем не было пассажиров. Прямо напротив окна, из которого смотрел Алексей со своими товарищами, на перроне стоял немецкий солдат с автоматом: пограничник из войск Германской Демократической Республики. Его взгляд встретился со взглядом Алексея и задержался на нем. Алексей и немецкий солдат смотрели друг другу в лицо. И Алексей при виде немецкого солдата совсем не испытывал к нему ни вражды, ни ненависти.

— Справный солдат, — сказал Бондарчук над ухом Алексея. — Одет честь честью, выправка — дай бог, и автомат при нем.

— Интересно, — затянулся папиросой Иванеев. — Наш ровесник. Небось его отец у Гитлера служил, а может, твоего или моего батьку убил. Вот ситуация, братцы.

— Чего вспоминать? — поправил Иванеева Бондарчук. — За отцов они не отвечают, сами строят свою жизнь по-новому. Разве они виноваты?

— А может, и виноваты, — сказал Алексей, продолжая смотреть в окно. — Может, и они о жизни думают так, как думали их отцы.

Алексей все стоял у окна и вглядывался в немецких солдат, которых теперь уже было трое, и все они были молодые, подтянутые, ладные.

— Сколько лет прошло после войны. Эти, пожалуй, и не помнят ее, — сказал Бондарчук. — Учитывать надо, новое поколение выросло.

Но Алексей не торопился соглашаться с Бондарчуком, молчал. Теперь он увидал, как все три немецких солдата приветливо подняли руки, сдержанно, как и положено солдатам, заулыбались и вдруг стали отдаляться вместе с перроном. Это тронулся поезд, и ночной город с разбросанными огнями постепенно стал уплывать в темноту.

К месту назначения эшелон прибыл утром, когда едва занимался рассвет.

Новое пополнение разместили в больших каменных казармах в военном городке, огороженном зеленым забором, в старом сосновом лесу.

С этого дня начиналась для Алексея настоящая армейская служба.