Когда улеглось первое волнение и все поднялись в кабинет обербургомистра, Емельянов, подражая своему прежнему комендантскому тону, в шутку сказал:

— Ну, товарищ Зайдель, докладывай, как дела.

Все поняли шутку и весело засмеялись. Но Зайдель был так взволнован встречей, что не слышал ни шуток, ни смеха и не знал, куда посадить своего старого друга, все суетился вокруг него.

Емельянов тоже был тронут этой встречей.

Приехав в Берлин по приглашению Общества германо-советской дружбы и узнав о том, что одному из советских делегатов предстоит поездка в город Розенталь, он с радостью принял это предложение и с волнением отправился в путь.

Оглядывая кабинет обербургомистра и увидав знакомую фотографию, которой раньше тут не было, Емельянов был тронут тем, что здесь не забыли его. Он знал, что это внимание относится не столько к нему, бывшему капитану Емельянову, сколько ко всем советским людям, и это радовало его.

— Ну что же, пойдемте, — сказал Емельянов с нетерпеливым волнением. — Показывайте, что у вас нового и хорошего, рассказывайте, как живете.

Зайдель встал, выражая полную готовность вести гостя куда он захочет. Все другие также направились к двери и последовали за Емельяновым и обербургомистром.

— С чего мы начнем, товарищ капитан? — спросил Зайдель Емельянова в машине. — Куда поедем?

— Начинай с чего хочешь, но показывай все — и хорошее и плохое, Может, по старой памяти что-нибудь и подскажу.

— О, товарищ капитан! Я и теперь советуюсь с вами.

Емельянов не понял этих слов. Приглядываясь к городу из окна машины, сказал:

— Вот здесь были разрушенные дома.

— А мы построили новые. Для рабочих швейной фабрики.

— И очень хорошо построили. Красиво! — с одобрением сказал Емельянов.

— По проекту профессора Вольфа. Помните?

Емельянов помнил этого странного архитектора. Он всегда был чем-то недоволен, ворчал, но когда за что-нибудь брался, то делал хорошо, на совесть. Так было при восстановлении театра и городской больницы. О, Емельянов помнит любопытные встречи и споры с профессором Вольфом. Удивительный старик!

— А как театр? — спросил Емельянов, вспомнив, что в тот год, когда он уезжал, ему удалось уговорить профессора приступить к капитальному переустройству театра.

— Сейчас увидите сами, — ответил Зайдель, подавая знак шоферу повернуть на театральную площадь.

Когда они остановились у театра, Емельянов нетерпеливо вышел из машины и, сняв шляпу, долго смотрел на новое, нарядное здание. Театр был как игрушка, и Зайдель понял по лицу Емельянова, что тому очень нравится и проект профессора и работа мастеров.