Евлампьев взял бумагу, посмотрел — число в ней действительно стояло вчерашнее.

— Так а у нас-то вот как! — с недоуменным испугом проговорила Маша, прибегая с кухни с той бумагой, что была выдана в бюро им. Она через очки посмотрела на дату в ней, убедилась, что по их бумаге рабочие должны появиться только через две недели, и протянула ее женщинам: — Смотрите!

Женщины глянули и вернули бумагу Маше.

— Ваша нам — не закон, — сказала та, что вела разговор. — У нас закон вот,— потрясла она нарядом. — Не хотите принимать, как хотите, дело ваше. Придем тогда в конце года, в декабре. То-то хорошо-то в декабре окна растворять, проветривать.

— Да нет, ну что… давайте! — торопливо сказал Евлампьев, взглядывая на Машу — согласна ли, и она так же торопливо покивала: согласна, согласна. — Просто мы… ну вот видите, не готовы… так неожиданно, надо действительно укрыть мебель, стены освободить… Может быть, вы завтра начнете, а мы сегодня все подготовим?

— Не, никаких завтра, кто нам за сегодня за простой заплатит? Не! — категорнчески отмела его просьбу та, что вела разговор, видимо главная. — У нас машина на улице, сейчас мы перетаскаем все и пойдем обедать. — вот вам час, управляйтесь.

Они ушли и появились через некоторое время, таща на себе насос, ведра с известью, поставили это все в коридоре, и снова спустились вниз, и снова появились, приволоча наполовину опорожненные бумажные мешки то ли с цементом, то ли с алебастром, принесли потом кисти, ведро с инструментом, еще какие-то мешки — и ушли на обещанный обед, а Евлампьев с Машей стали лихорадочно стаскивать всю мебель в комнате на середину, громоздить одно на другое, закрывать газетами… Женщины пришли, когда они заканчивали застилать в комнате газетами пол.

— Во, все умеет русский человек быстро делать, если его прижмет! — весело сказала главная. Она поела и была благодушна.

— Русского человека пока не прижмет, он не почешется, — в тон ей подхватила напарница. Она тоже поела, тоже была благодушна, и язык ей развязало.

— Кухню да коридор готовьте давайте, — приказала главная. — Все вам сегодня побелим, завтра обоями оклеим.

На следующий день, когда рабочие распустили связки обоев и раскатали рулоны, оказалось, что обои совсем не те, что Евлампьев с Машей заказывали в бюро по образцам. Те, что заказывали, тоже были не ах, не особо красивые, но уж и ничего вместе с тем, терпимые, эти же выглядели страшнюще: наляпаны в беспорядке, будто вытирали кисти, розовые, синие, желтые, зеленые — всякие, в общем, мазки, и все при этом как-то блекло, серо, будто выгорела, да зачем только такие и производят…