Светлый фон

— Сы-ын! — вырвалось из Евлампьева. — Сы-ын!

Рука снова, будто не он, будто кто другой за него это делал, потянулась взять Ермолая за отворот куртки и остановилась на полпути, и опять будто не по его воле, а кто-то ему остановил ее.

— Ро-омка!..протянул он и услышал себя — все равно что стонал, а не говорил.

Он повернулся и, не прошаясь с сыном, пошел к Канашеву.

Канашев стоял все с так же заложенными за спину руками и потряхивал в нетерпении ногой.

— Так это что, получается, сын твой? — спросил он раскатисто.

В Евлампьеве не было ни стыда, ни горечи — одна опустошенность.

— Сын, — сказал он, не останавливаясь, торопясь скорее уйти отсюда, от этого похилившегося домишки, вывернуть на улицу, к аптеке, — в обычную, привычную жизнь.

Канашев пошел следом за ним.

— Ну, так совсем прекрасно, Емельян! Все тебе карты в руки. Глядишь, и подешевле даже сделают!

Евлампьев промолчал. Ни о чем ему не хотелось сейчас говорить с Канашевым. И боялся он: начнет ему отвечать, не сдержится — и скажет что-нибудь отнюдь не безобидное. А в чем он виноват, Канашев? Какой есть, такой и есть. Ни в чем не виноват. Если кто виноват, то он сам, Евлампьев. Они с Машей. Тем хотя бы уже, что это их сын. Ими зачатый, ими рожденный…

❋❋❋

Возле дома грохотал экскаватор. Лазил своей суставчатой долгой шеей в разверстую у гусеничных лап землю, вздымал клацающий заслонкой ковш вверх, ворочался туда-сюда, взад-вперед, посередине дороги уже возвышался островерхо коричневый холм.

С канавой в тротуаре было закончено, и она чернела сейчас в нем, будто и не зарывалась.

— Ну как, в порядке все? — встретила его дома Маша.

— В порядке, ага, — сказал он.

Он не знал, как сообщить ей об Ермолае. Подождать до вечера, вечером, за вечерним чаем, когда хотя бы немного отстоится в нем все это нынешнее, утрясется как-то, переварится?..

— Хватковская жена звонила, — сказала Маша.

— Чья? — не понял он.

— Ну, Григория, Хваткова Григория, Людмила, жена его звоннла, — сердясь на Евлампьева за его непонятливость, проговорнла Маша. — Только что вот перед тобой трубку положнла.