Нина вдруг посмотрела на землю и увидела в двух шагах от себя умирающего молодого ворона.
Он испуганно хлопал глазами, тараща их на приближающегося человека. Он не мог не улететь, ни убежать, но старался сделать то и другое.
Над головой Нины, как только она подошла к несчастному ближе, взвилась целая стая воронов. Они сочувственно каркали умирающему, видя, в каком он опасном положении.
Нина смотрела то в небо, то на землю, то на ворона. И взглянула назад, на темнеющий восток.
Там, на склоне невысокого холма, Нина увидела группу людей, в центре которой торчало в небо что-то темное и большое, как рука великана, упавшего с неба на землю.
— Разбитый аппарат! — мелькнуло в голове Нины. — И Леня…
Она рванулась туда. Но тут же вдруг испугалась. Постояла. Подумала. Поняла свою ненужность там, на холме. И быстрыми шагами пошла обратно.
А ворон — тоже разбитый аппарат! — все шагал по полю, бесприютный, мокрый, с испуганными глазами.
Нина оглянулась на ворона в то время, когда он неподвижными глазами уставился на восток. Нина еще раз испугалась, словно заглянула в чужую тайну, в пучину бытия, о которой не дано (и не стоит) знать никому.
Она побежала с поля бегом, как от надвигающегося потопа.
* * *
Время совершалось и, капая минутками, накопило года.
Разбившийся аппарат был заменен новым.
То, что раньше называлось Леней, сложено было в землю.
Лошади Баского не было тоже.
Старик, отец Касьяна, похожий на мокрый гриб, все еще жил и вспоминал лошадь.
Касьян Баской женился на смуглой девице и чувствовал себя так, словно на всем земном шаре он первый сделал этот мудрый шаг: женился.
Нина, рассердившись на Баского за обман, счастливо сдавала экзамены.
На том месте, где бегал, спасаясь от смерти, раненый ворон, ветер развевал пыль и черные перья.