Потом он нашел жабу. Как-то раз он ходил следом за отцом, следя, чтобы упившийся вдрызг старик не упал ненароком в канал. Был вечер субботы, а по субботним вечерам все добрые рыбаки выпивают столько, сколько в состоянии удержать в себе, а иногда и немного больше. И Педро, худенький, молчаливый страж, следовал за отцом, прячась в тени, готовый в любой момент подхватить пошатывающееся тело, если оно слишком сильно накренится к темной воде, или позвать на помощь, если поймать не успеет.

Педро думал о городе под названием Джуба, о котором ему приходилось слышать. Там на золоченых тронах восседали огромные, лоснящиеся черные фигуры и повсюду были разбросаны леопардовые шкуры. Перед внутренним взором мальчика вставали удивительные картины, ему чудился рокот барабанов… Голые ноги Педро вздымали дорожную пыль, заставляя ее клубиться в косо падающем из окон свете, из «Приюта рыбака» долетала нестройная музыка. Мануэль остановился и пнул что-то у себя под ногами. Потом догнал и снова пнул. Так и пошел дальше, гоня это что-то перед собой.

Педро украдкой приблизился, в его взгляде светились настороженность и любопытство. Что-то маленькое, темное энергично прыгало, стремясь увернуться от ноги пьяного человека. Педро мог бы позволить отцу раздавить жабу, но почему-то поступил иначе, хотя вовсе не отличался особенной добротой. Подтолкнуло его то, что отец был сильно пьян. Педро на ум пришла смутная мысль: раз пьяный великан может затоптать до смерти живое существо… а в звездном небе, может быть, водятся какие-то уж вовсе невероятных размеров великаны – вдруг в один прекрасный день они переберут лишнего и станут топтать людей! Педро часто лезла в голову такая небывальщина.

Важно то, что он налетел на отца сзади, толкнул его так, что тот шлепнулся на дорогу, и схватил жабу. Она ощущалась в руке как холодная гладкая тяжесть. Мануэль кричал и ругался, пытаясь встать, ему померещилось, что он свалился за борт в стычке с береговым патрулем и скоро, привлеченные запахом крови, явятся тигровые акулы. Правда, вскоре он обнаружил, что кровь – вовсе не кровь, а красное вино из разбившейся бутылки в кармане. Это открытие так огорчило его, что он остался сидеть в пыли, заливаясь слезами.

А Педро бегом бросился домой. Холодная, твердая жаба ровно дышала в его руке. Мальчик не стал заходить в лачугу, где мать варила к возвращению Мануэля крепкий кофе, а обежал дом и оказался на заднем дворе, он там выгородил когда-то небольшой садик. Было бы приятно сообщить, что Педро обожал цветы и вырастил целую грядку роз и фуксий, рдеющих на фоне своего жалкого окружения… Однако на самом деле он выращивал кукурузу, кабачки и помидоры. Мануэль не одобрил бы роз и наградил бы Педро затрещиной, вздумай тот их выращивать.