Домики на улице стояли мелкие, еще в дворянские времена обшитые тесом. Под водосточными трубами плескались переполненные ведра: хозяйки собирали дождевую воду. Тротуары вспыхивали под фонарями неожиданными лужами.
Тоня осторожно пробиралась по камням, а у фонарей оглядывала туфли. До начала оставалось минут пять. Свернув на Пионерскую и еще не перейдя на ту сторону, где находилось кафе, она увидела, как две девушки в легких платьях бегом добежали до подъезда. У входа на брошенной тряпке они станцевали чарльстон — это то же самое, что вытереть ноги, только веселее.
Настроение плохое. Она пошла на встречу с футболистами, потому что нужно по работе. Сегодня Устинов вызвал ее к себе и сухо обязал явиться в молодежное кафе, где будут спортсмены, руководители обществ, известные болельщики, а также вся редакция — устроительница этой встречи.
Несколько дней назад Тоня заметила, что Устинов стал с ней сух и официален. И другие сотрудники как-то к ней переменились. Пожалуй, больше всего женщины. Они прекращали разговор, когда она входила, прятали лица или, наоборот, смотрели на нее с любопытством, как на новенькую. Вера ее явно сторонилась. За рассказом Леонида Чистякова она так и не зашла.
В вестибюле Тоня отдала гардеробщице зонтик и плащ. Народу в зале оказалось много, Тоня даже растерялась. Кое-кто не верил в необходимость такого широкого разговора о спорте. Скептики предупреждали, что встреча может сорваться.