Карпухин снова открыл глаза и спросил у Николая:

— Чего тебе надобно, старче?

Увидев перед собой стакан с вином, быстро сам себе ответил:

— Да мне бы бутылочку старочки!

— По-зда-вля-ем! — снова грохнула комната, а за окном этот раскатистый шум подхватили собаки из больничного вивария.

— Ба, у нас Белоснежка! — восхитился Виталий, окончательно приходя в себя и удивленно разглядывая Аллу. — Я счастлив чувствовать себя последним из семерых гномов!

Она засмеялась и протянула ему руку.

— Таким я вас и представляла…

Скоро не мешкая уселись за стол. Разложили закуску. Тарелок оказалось всего три. Их прихватила Алла, знавшая, что в мужских общежитиях принято обходиться без посуды. Но ей пришлось уступить Сашке, который стал ворчать, когда она попыталась положить в сумку хотя бы десяток тарелок.

Придвинулись. Подождали, не родится ли какой оригинальный тост. Но долго ждать не стали, чокнулись — просто за Виталия Карпухина, за его успехи в медицине и в поэзии.

— Я перехожу на научную прозу, — сообщил Виталий, выпив вино и радуясь, что это не какая-нибудь «фрага», а настоящее сухое, да еще, кажется, грузинское. — Пишу брошюру «Кто изобрел колесо истории?».

— Ты только не хами, — предупредил Зарубин.

— Читатель начинает сомневаться, — заявил Великанов в своем стиле, — есть ли что-нибудь за душой у Карпухина?

— О Коля, Коля, кто тебя усеял? — вздохнул Виталий, принимаясь за еду. — Алла, расскажите про студентов. Расскажите это мне — человеку, который внезапно и так ужасно постарел.

— Что же вам рассказать? — спросила она, очень похожая своей улыбчивостью на Сашку Глушко.

Ну, например, как вы живете на свои кошты, как мероприируете по праздникам?

— Мероприируем? — отозвалась она весело. — Тогда мы едим винегрет всю ночь.

— Винегрет всю ночь — хорошо! — восхитился Карпухин. — Звучит, как энергичный плакат.

— А ты оглянись, — посоветовал Зарубин.

Виталий посмотрел по сторонам и увидел над своей кроватью творение Глушко. Буквы крупные, старательно написанные плакатным пером. Очки Карпухина, взлетев на переносицу, засияли восхищенно. Отраженная в очках, вспыхнула стосвечовая лампа.