— Вы с барышней дали им жару, старина? — спросил Гарри Митчелл, обнажив желтые зубы. Его тяжелая выдающаяся челюсть слегка сужалась книзу, а потом, словно обрубленная, задиристо уходила назад.

— Это все мистер Бенбоу, — уточнила своим ясным голосом Франки, садясь рядом с Белл. — Я все время пропускала их мячи.

— Хорее, — сказала Белл, — ваш чай стынет.

Чай подавал человек, объединявший в одном лице функции садовника, конюха и шофера, временно втиснутый в белую куртку и издававший запах вулканизированной резины и аммиака. Миссис Мардере вынула из чашки свои подбородки.

— Хорее играет очень хорошо, я бы даже сказала, слишком хорошо. Другие мужчины просто ни в какое сравнение с ним не идут. Вам повезло с партнером, детка, — произнесла она.

— Да, мам, — согласилась девица. — Вряд ли он еще раз рискнет со мной играть.

— Чепуха! — отозвалась миссис Мардере. — Ему было приятно играть с такой молоденькой, свеженькой девочкой. Разве вы не заметили, Белл?

Белл промолчала. Она налила Хоресу чаю, и в эту минуту на лужайке появилась ее дочь в платье цвета желтого крокуса. Глаза у нее были как звезды, мягче и нежнее, чем у лани, и она окинула Хереса быстрым сияющим взглядом.

— Как дела, Титания[82]? — сказал он.

Белл полуобернулась, держа чайник на весу над чашкой, а Гарри поставил свою чашку на стол, пошел навстречу дочери и, словно подманивая щенка, опустился на одно колено. Девочка приблизилась и, все еще не отрывая от Хореса сияющих, застенчивых и нежных глаз, позволила отцу обнять и погладить себя короткими толстыми руками.

— Доченька моя, — сказал Гарри.

Она ласково, хотя и с некоторым беспокойством позволила ему смять свое тщательно отглаженное платьице. Глаза ее снова засияли.

— Смотри не сомни платье, милочка, — заметила Белл. Девочка осторожно выскользнула из рук отца. — Ну, чего тебе? Почему ты не играешь?

— Ничего. Я просто вернулась домой.

Она подошла к матери и робко остановилась возле ее стула.

— Поздоровайся с гостями, — сказала Белл. — Разве ты не знаешь, что со старшими надо здороваться?

Девочка робко и вежливо поздоровалась со всеми по очереди, и тогда мать обернулась, притянула ее к себе и погладила по мягким прямым волосам.

— А теперь беги играй. Почему тебя всегда тянет к взрослым? Тебе с ними совершенно нечего делать.

— Ах, позволь ей остаться, мама, — вступился Гарри. — Она хочет посмотреть, как папа с дядей Хоресом будут играть в теннис.

— Беги, беги, — повторила Белл, последний раз погладив девочку пр головке, — И смотри не запачкай платье.