Он повел Хореса через свою спальню, остановился, чтобы похвастаться новым ружьем, которое он только что приобрел, и навязать ему пачку папирос, выписанных из Южной Америки, после чего они спустились вниз и увидели, что день уже клонится к вечеру. Солнце светило теперь прямо на корт, по которому, мягко шлепая резиновыми подошвами, во всю прыть носились трое игроков, следуя за стремительным полетом мяча. Миссис Мардере, утопая в своих бесконечных подбородках, сидела на прежнем месте, хотя собиралась уходить, еще когда они поднимались наверх. Белл повернула к ним голову, откинутую на спинку кресла, но Гарри потащил Хореса дальше.

— Мы пойдем искать место для теннисного корта. Я, пожалуй, сам начну играть в теннис, — с тяжеловесной иронией сообщил он миссис Мардере.

Позже, когда они вернулись, миссис Мардере уже не было, а Белл сидела в одиночестве с журналом в руках. За девицей по имени Франки приехал молодой человек в потрепанном «форде», потом явился еще один, и когда Хорее и Гарри подошли к корту, все трое гостей принялись вежливо приглашать Гарри сыграть с ними сет.

— Возьмите Хореса, — сказал Гарри, явно весьма польщенный. — Он вам даст жару.

Но Хорее отказался, и все трое продолжали приставать к Гарри.

— Ладно, пойду возьму ракетку, — согласился он наконец, и Хорее пошел через корт, следуя за его суетливо виляющим толстым задом.

Белл на мгновенье подняла голову.

— Ты нашел место?

— Нашел, — отвечал Гарри, вынимая ракетку. — Там можно будет иногда самому поиграть. Подальше от улицы, чтоб каждый встречный и поперечный не мог увидеть и зайти.

Но Белл уже снова погрузилась в чтение. Гарри отвинтил пресс и снял его с ракетки.

— Сыграю с ними один сет, а потом мы с вами сыграем еще один, пока не стемнело, — сказал он Хоресу.

— Ладно, — согласился Хорее. Он молча наблюдал, как Гарри тяжелым шагом входит на корт и занимает позицию. После первой подачи журнал в руках Белл зашуршал и шлепнулся на стол.

— Пошли, — сказала она, вставая.

Хорее встал и вслед за нею двинулся по лужайке в дом. На кухне возилась Рейчел. Они прошли по комнатам, куда все звуки доносились смутно и приглушенно и где в сгущающихся вечерних сумерках мирно поблескивала еле различимая мебель. Белл взяла Хореса за руку, прижала его руку к своему шелковому бедру и через темный коридор ввела его в музыкальную комнату. Здесь тоже было пусто и тихо, и она остановилась, вполоборота повернулась к нему, поцеловала, но тотчас отняла губы и пошла дальше. Он выдвинул из-под рояля скамейку, и, усевшись на ней, они поцеловались еще раз.