— Дура! — говорю. — Это же я — женщина.

— Но эта девушка, — сказал Хорес. — С ней ничего не случилось. Утром, придя за бутылочкой, вы увидели ее и поняли, что она в полном порядке.

Окно комнаты выходило на площадь. Через него Хорес видел молодых людей, мечущих доллары во дворе суда, упряжки, проезжающие и стоящие на привязи; слышал голоса и медленные, неторопливые шаги по тротуару. Люди покупали деликатесы, чтобы отнести домой и спокойно съесть за столом.

— Вы знаете, что с ней ничего не случилось.

Вечером Хорес поехал к сестре на такси; звонить он не стал. Мисс Дженни нашел в ее комнате.

— Прекрасно, — сказала она. — Нарцисса будет…

— Я не хочу ее видеть, — сказал Хорес. — Этот ее славный молодой человек. Ее виргинский джентльмен. Я знаю, почему он не вернулся.

— Кто? Гоуэн?

— Да, Гоуэн. И, клянусь Богом, ему лучше не возвращаться. Господи, когда я думаю, что у меня была возможность…

— А что? Что он сделал?

— Поехал туда в тот день с одной молоденькой дурочкой, напился, сбежал и бросил ее. Вот что он сделал. Если бы не та женщина… И когда я думаю о таких людях, безнаказанно разгуливающих по земле лишь потому, что одеты в шитый на заказ костюм и прошли изумительную школу в Виргинском… В любом поезде, в любом отеле, на улице…

— А-а, — протянула мисс Дженни. — Я сперва не поняла, о ком ты. Ну что ж, — сказала она. — Помнишь тот день, когда Гоуэн был здесь? Когда не остался ужинать и уехал в Оксфорд?

— Да. И когда подумаю, что мог бы…

— Он предложил Нарциссе выйти за него замуж. Нарцисса ответила, что ей достаточно своего ребенка.

— Я ж говорил, что у нее нет сердца. Меньшим, чем оскорбление, она не удовольствуется.

— Тогда он разозлился и заявил, что поедет в Оксфорд, где есть женщина, которой он наверняка не покажется смешным, — что-то в этом роде.

Мисс Дженни, наклонив голову, взглянула на Хореса поверх очков.

— Я вот что скажу тебе, родитель — это странное существо, но позвольте только мужчине вмешаться в дела женщины, которая ему не родня… Почему это мужчины думают, что женщины, с которыми они сочетаются браком или порождают на свет, еще могут дурно повести себя, но все прочие стремятся к этому?

— Да, — сказал Хорес, — и, слава Богу, она не моя плоть и кровь. Я могу примириться с тем, что иной раз она может столкнуться с негодяем, но только представить, что она в любой миг может увлечься дураком…

— Ну и что же ты намерен предпринять? Устроить полицейскую облаву?