— Из-за тебя я просадил три доллара, — сказал Вирджил.

— Да помолчи ты, — сказал Фонзо. — Как только подумаю, что жил тут целых две недели…

На другой день они вернулись домой в сумерках, огни уже перемигивались, то ярко вспыхивая, то затухая, женщины с белыми мерцающими ногами встречали мужчин и садились с ними в машины.

— Что скажешь теперь о тех трех долларах? — спросил Фонзо.

— Думаю, нам лучше не уходить на всю ночь, — сказал Вирджил. — Это слишком дорого.

— Верно, — сказал Фонзо. — Кто-нибудь может увидеть нас и донести ей.

Два вечера они крепились.

— Это будет уже шесть долларов, — сказал Вирджил.

— Можешь не ходить, раз так, — сказал Фонзо.

Когда вернулись, Фонзо предупредил:

— Постарайся на этот раз изобразить что-нибудь. Ты так держишь себя, что тогда она чуть не застукала.

— А если и застукает? — угрюмо спросил Вирджил. — Не съест же она нас.

Они стояли у решетки и шептались.

— Откуда ты знаешь, что нет?

— Не захочет.

— Откуда ты знаешь, что не захочет?

— Может быть, не захочет, — сказал Вирджил. Фонзо отворил решетчатую дверь.

— Все равно, я не могу съесть те шесть долларов, — сказал Вирджил. — А жаль.

Открыла им Минни.

— Вас тут кто-то искал, — сказала она. Парни стали ждать в коридоре.