— Ну? — сказал он. — Который? Вы что, не знаете своих фамилий?

Никто не ответил. Все, кроме Полчека, глядели на того, кто не пил.

— Ты знаешь своих людей? — спросил сержант у капрала.

— Полчек — вот он, — сказал капрал, указав на него.

— Так что же он?.. — сказал сержант и обратился к другому: — Как твоя фамилия?

— Я… — произнес тот и снова, в страдании и отчаянии, торопливо огляделся, не глядя ни на кого и ни на что.

— Его фамилия… — сказал капрал. — У меня его документы…

Он полез в карман мундира и достал грязную, обтрепанную бумагу, очевидно, назначение в полк.

— Пьер Бук.

И назвал какой-то номер.

— В этом списке никакого Бука нет, — сказал сержант. — Как он попал сюда?

— Понятия не имею, — сказал капрал. — Как-то затесался к нам в понедельник утром. Никто из нас не знает никакого Пьера Бука.

— Чего же он молчал раньше? — спросил сержант.

— Кто бы стал его слушать? — ответил капрал.

— Это правда? — спросил у того сержант. — Ты не из их отделения?

— Ответь, — сказал капрал.

— Нет, — прошептал тот. Потом громко сказал: — Нет!

Он нетвердо поднялся.

— Я не знаю их! — сказал он, пошатываясь, и чуть не упал навзничь через скамью, словно от удара, но сержант поддержал его.

— Майор разберется, — сказал сержант. — Дай сюда бумагу.