Капрал отдал.

— Выходите, — сказал сержант. — Оба.

И тут сидевшие в камере увидели за дверью еще одну колонну вооруженных солдат, очевидно новых, ждущих. Оба арестанта направились к двери и вышли, за ними сержант, потом солдат; лязгнула железная дверь, звук этот показался сидящим в камере многозначительным, зловещим; за дверью Полчек сказал, не понижая голоса:

— Мне обещан коньяк. Где он?

— Заткнись, — сказал сержант. — Получишь, что положено, не бойся.

— Так-то будет лучше, — сказал Полчек. — Если не получу, то смотрите.

— Я ему уже сказал, — послышался голос сержанта. — Если он не заткнется, уйми его.

— С удовольствием, сержант, — ответил другой голос. — Это я умею.

— Веди их, — сказал сержант.

Однако не успел еще затихнуть лязг двери, капрал сказал, не громко, лишь торопливо, по-прежнему мягко, не властно, лишь твердо:

— Ешьте.

Тот же человек снова попытался что-то сказать, но капрал опередил его.

— Ешьте. В следующий приход он заберет отсюда все.

Но они пропустили это мимо ушей. Дверь почти немедленно распахнулась снова, однако на этот раз вошел один только сержант, одиннадцать оставшихся повернулись к нему, а он обратился к капралу, сидящему во главе уставленного стола.

— Ты.

— Я? — отозвался капрал.

— Да, — сказал сержант.

Но капрал не шевельнулся. Снова спросил:

— Ты имеешь в виду меня?

— Да, — ответил сержант. — Пошли.