Гарри повернул ключ и открыл дверь. Он вошел, грызун следом.

В комнате не было ничего особенного. Майкрофт, не мешкая, повел Гарри в соседнюю. Куда более интересную.

Комната, бывшая когда-то прачечной, теперь походила на лабораторию. Под окном, в глубокой раковине, громоздились склянки, пипетки, бутылочки, банки, графинчики, флаконы… На полках стояли ряды пробирок с этикетками. Это напоминало стойку с конфетами в «Ангеле Эртбиза». Гарри прочел: «Эшшольция, календула, лилия лупус…»

И запах… как будто их было сто тысяч, этих запахов. Знакомых, незнакомых, странных (нагретого абажура), неожиданных (смесь твердого сыра и железных вешалок из химчистки), забытых (рвущегося хлопка, когда мама рвала старые простыни на тряпки) и так далее.

Майкрофту до всего этого не было дела. Он направился прямиком к клетке, стоявшей на столе. Внутри с гордым видом принцессы сидела жемчужно-серая красавица.

– Можешь достать ее оттуда? – окликнул Майкрофт Гарри.

Гарри вздрогнул.

– Танкред будет недоволен, – сказал он.

– А ты бы хотел жить в тюрьме величиной с почтовую открытку?

Гарри вздохнул.

– Как ее зовут?

Красавица обнюхала сквозь решетку ухо Майкрофта и, кажется, что-то ему шепнула.

– Миледи, – сказал Майкрофт. – Она не говорит на твоем языке. Откроешь ей? Пожалуйста.

– Нельзя.

– Достань ее.

Гарри помотал головой.

– Невозможно.

Майкрофт нетерпеливо затопал лапками.

В эту минуту в соседней комнате скрипнула дверь. Гарри недолго думая спрятался под стол и потянул вниз скатерть. Майкрофт поспешно юркнул за ним.

Это были девочки. Они услышали встревоженный голос Дезире: