Она погладила карман, где лежали билеты, и сказала себе: «Ох! Боже мой, прекрати улыбаться, ну да прекрати же…»

* * *

Как и обещал, Гарри дождался, когда Танкред уйдет из дома, чтобы открыть дверь Майкрофту. Они договорились, что он зайдет через четверть часа, и мальчик тактично оставил его наедине с Миледи.

Для разнообразия Гарри решил выйти со стороны башенки. Винтовая лестница оказалась узкой и крутой, было темно. Гарри вышел наружу с облегчением.

Дверь башенки выходила назад, прямо на ланды. Гарри расхаживал вокруг, согнувшись, в поисках живности, которая могла бы стать новым другом. Божья коровка? Лесной клоп? Скарабей?

Вдруг его остановил чей-то голос.

Гарри поднял голову и увидел вдалеке Танкреда. Он машинально присел на корточки, ощупав карман, чтобы убедиться, что ключ по-прежнему у него.

Тут послышался другой голос. Прячась за папоротниками и кустами дрока, он увидел… Шарли.

Шарли и Танкред беседовали посреди ланд. Гарри присел еще ниже.

Он не слышал, что они говорили, – только звук их голосов, иногда смех. Гарри чуть высунулся из-за листьев.

А они, оказывается, и не говорили. Танкред обнял Шарли и целовал ее. Гарри наблюдал за поцелуем. Ему это было интересно, тем более что на него они вовсе не обращали внимания.

Танкред снял куртку и аккуратно расстелил ее на земле. Шарли села на нее… и тотчас вскочила! Гарри увидел, как они оба расхохотались: Шарли вытаскивала из кармана куртки стебель порея.

Гарри, воспользовавшись случаем, подполз ближе. Достаточно близко, чтобы слышать их.

– Серийный истребитель порея продолжает наносить удары, – смеясь сказала Шарли.

Она наугад отшвырнула стебель, который приземлился в пятнадцати сантиметрах от Гарри.

Танкред снова расстелил на земле куртку. Шарли села. Танкред опустился рядом. Он снова обнял ее и поцеловал. Его рука гладила волосы Шарли, другая подбиралась от запястья к впадинке локтя.

Внезапно поцелуй прервался. Выпустив Шарли, Танкред вскочил на ноги и вскрикнул:

– Муравьи! Их сотни! Ах ты черт…

И тут Гарри, вынырнув из травы прямо перед ними, завопил:

– Грубое слово – евро!