Он открыл низкую железную дверь, которая вела в большое холодное помещение с двумя рядами полок, полных всевозможных коробок, мисок, банок, подвешенных колбас и сыров, бочонков и ящиков со свежими фруктами.

Сердце Беттины набухло сладким теплом… Она выбрала абрикосы, вишни, большую банку мягкого сыра, окорок, бекон, яйца, молоко. Взяла еще половинку круглого хлеба. После этого ее кошелек-тюбик опустел, и она с сожалением посмотрела на рисовую молочную кашу в холодильном шкафу.

– Я дам тебе сумку, – сказал Огюстен.

Это был пакет из крафтовой бумаги без ручки.

– Ты сможешь все унести?

Она кивнула. Но не прошла и половины аллеи, как пакет порвался.

– Надо было дать тебе два, – сказал парень и скрылся за поворотом аллеи. Беттина ждала. Что-то он долго. Она уже начала переминаться с ноги на ногу, когда Огюстен появился с двумя мешками. Он переложил половину в один, остальное в другой. Дал ей тот, что полегче, второй оставил себе и сказал:

– Я тебя провожу.

Он был не один. Едва завидев Огюстена во дворе, сорока, утка и давешний кот потрусили следом. Вскоре к ним присоединился цыпленок. Огюстен посадил его себе на плечо. Беттина увидела еще один клювик, торчавший из его кармана.

– Если ты ждешь потопа, – прыснула она, – бери их парами.

Он рассмеялся. Небо было яблочно-зеленое над дорогой, конфетно-розовое вдали. И, пока они шли рядышком, вернее, она шла, а он танцевал, Беттина попыталась завязать разговор.

– А ты ее знаешь, кузину Вирсавию?

– Не особо. Она приезжает только на каникулы.

– Как видишь, нет.

Пауза. Беттина подавила нервный смешок.

– Ты сын этого… э-э… господина, которого я видела? Фермера?

– Алена? Нет.

– Ты у него работаешь?

– Это моя приемная семья. Мой отец меня сюда поместил.

Это пахло неприятностями. Беттина подумала, что лучше поговорить о погоде. Но следующий вопрос задал Огюстен.