— А кто из нас прав, — рассудит жизнь, — сказал Громов. — Мне кажется... я даже уверен, если будете придерживаться своих нынешних взглядов — рассудит не в вашу пользу.
12
12
Кланя успела собрать нужные для доклада сводки, выкроила время, чтобы сбегать домой перекусить и предупредить мать, что задержится на работе дольше обычного.
Старушка покачала головой.
— Все работа, работа... Время пару искать. Подружки давно замуж повыскакивали.
Что могла ответить Кланя? Двадцать пять лет — не так уж много. Но и не мало. Могла бы уже обзавестись семьей. Приглядывались ребята, пытались ухаживать, да не любы все. А тот, кто сердцу мил, кто поразил ее воображение, ничего не видит, ничего не знает...
Как на свиданье, наряжалась Кланя. И была уверена, что это ни к чему, а все же надела свое лучшее платье, фильдеперсовые чулки, туфли на высоком каблуке. Посмотрела в зеркало.
— Дуреха, — сказала своему отражению и заторопилась в райком.
Громова еще не было. Кланя установила пишущую машинку на приставной столик в кабинете секретаря, где обычно печатала срочные материалы. Положила рядом стопку чистой бумаги, резинку, включила настольную лампу. Да, именно такой мягкий рассеянный свет нравится Громову. Ему тогда лучше думается.
Она была права: Громов, как всегда, не удостоил ее вниманием. Не заметил и промелькнувшую в ее глазах радость, когда он появился в кабинете.
— Давно ждешь? — спросил на ходу. — Понимаешь, задержался. Ну, да ты извини.
— Ничего, Артем Иванович, — сдержанно ответила Кланя, усаживаясь на свое место.
— Вот и вижу — сердишься, — не унимался Громов. — Небось женихи ждут, а тут этот доклад, будь он неладен. Верно?
— Женихи не про меня, — сказала Кланя.
— Напрасно. Очень даже напрасно. Видно, и я виноват — не даю разгуляться. Но обещаю: женим. Непременно женим!
Кланя усмехнулась:
— Так ведь это мужчины женятся. Женщины замуж выходят.
— Отдадим, — с готовностью согласился Громов. — Как скажешь, так и выдадим.
Он рылся в бумагах на своем столе, совершенно далекий от того разговора, какой вел со своей секретаршей.