— Не брал я часы, — проговорил запинаясь.

— Рассказывай сказки!

— Больше некому! Лучше отдай по-хорошему!

Геська затравленно смотрел то в одну, то в другую сторону, откуда раздавались возгласы. Обвинение ошарашило его.

— Чего с ним цацкаться! — кричали ребята. — Был уркой, уркой и остался!

— Не привыкать воровать!

— За такие слова надо морду бить, — вмешался Сергей, не менее Геськи пораженный случившимся.

— Я сам, — пытался дотянуться к Ромке, угрожающе заговорил Геська. — Я сам ему «фасад» раскрашу!

— Вот и видно, что не бросил свои босяцкие привычки!

— Обожди! — удержал Геську Сергей. — Если обыскивать, — повернулся к мастеру, — так всех обыскивать!

— Обыскивать, ребята, мы никого не будем. Я, между прочим, считаю это унизительным для человека. Давайте договоримся так: кто взял, тот и вернет. В ящик ли положит, или на стол, на верстак... И обо мне, между прочим, меньше всего заботьтесь. Купить себе новые часы я всегда смогу. Но если пропажа найдется, — значит, вы спасли человека. В противном же случае в мире одним негодяем станет больше. — Мастер умолк. По всему видно — очень расстроился. Махнул рукой. — Идите, — глухо проговорил и отвернулся.

Ребята валом повалили к двери. Геська протиснулся к Ромке Изломову, схватил за тужурку, сжал кулак.

— Ты видел? Видел?!

— А что, не входил в мастерские? — стараясь освободиться, говорил Ромка. — Скажешь, не входил?

— Так я же за мячом к своему ящику. Сам же просил мяч вынести.

Ромка хмыкнул:

— Может, и за мячом...

У Геськи от обиды зашлось сердце. Не помнил, как ткнул Ромку кулаком в лицо. На него накинулись, пытаясь оттащить от Ромки, схватили за руки. Геська вырвался и убежал.

Многое связывает Сергея с Геськой. А недавно у них появилась и общая тайна. Правда, Геська скрытничает, но Сережка понимает, почему он все время тянет его к той дороге, по которой ходит из школы Люда Кириченко. Сережа охотно следует за Геськой потому, что вместе с Людой возвращается ее неразлучная подружка Настенька Колесова, при встрече с которой у Сережки непривычно тревожно и радостно бьется сердце.

«Нет, такой человек, как Геська, не может быть вором», — еще и еще раз говорил себе Сережка. Он торопился к Геське, чтобы успокоить, ободрить, сказать, что не даст его в обиду...