— Значительно облегчает труд помощника машиниста, — сказал Ян Казимирович и пригласил Громова подняться в паровозную будку.

Здесь тоже все было красиво, монументально, сияло начищенной медью и бронзой.

Когда, распрощавшись с бригадой, шли к конторе, в Громове шевельнулось чувство, схожее с завистью.

— Как же это понимать, товарищ Кончаловский? Гришинцам дали новые паровозы, а нам — нет? — Он пришел к мысли, что их обошли, обидели и что повинно в этом руководство депо. — Что, неважно зарекомендовали себя?

— Ему лучше знать, — кивнул Ян Казимирович на Дорохова.

— Так как же, Клим? — повернулся к нему Громов.

— Очевидно, всему свой черед, — ответил Дорохов. — «ФД» только начали появляться. Использовать их целесообразнее на больших перегонах. А мы в основном работаем на коротких плечах. Вот Энкапээс и распределяет, исходя из этого.

«Свиты» уже не было. Они втроем пересекли деповский двор, цех подъемки и вошли в кабинет Кончаловского. Следом за ними пришел секретарь парторганизации, бывший помощник машиниста Илларион Чухно, скромно уселся в сторонке. Ян Казимирович, сняв фуражку, вытер лысину, обрамленную сединой, и, расстегнув тугой ворот кителя, облегченно вздохнул. Громов, едва усевшись, закурил, а Дорохов продолжил свою мысль:

— Давайте посоветуемся. Тимофей Пыжов предлагает повысить техническую скорость имеющихся локомотивов одновременно с увеличением веса состава. Выигрыш при том — несомненный.

Ян Казимирович приподнял брови, оттопырил полные губы, ничем другим не выказывая своего отношения к этому предложению. Громов же с живейшим интересом повернулся к Дорохову:

— Эти новости ты и имел в виду?

— Да.

— А знаешь, мысль верная. По пути к вам я как раз думал об этом. Резервы, резервы искать надо. Но как все это будет выглядеть практически?

— Увеличить форсировку котлов, цеплять большие составы.

— Всего-навсего? — удивился Громов, недоумевая, почему такое простое решение не приходило раньше. — Так это в наших силах, товарищи! — Он полуобернулся к Яну Казимировичу, посмотрел на секретаря парторганизации. — Что скажете?

— У нас есть бумаги. В них все расписано. Мой долг мобилизовать партийцев, чтоб не было никаких нарушений.

Выдвинув ящик стола, Кончаловский отыскал нужный ему документ, подал Громову.

— Что это? — мельком взглянув на текст, спросил Громов.

— Наш непреложный закон, — поправляя пенсне, сказал Кончаловский. — Правила технической эксплуатации. То, чем руководствуемся в своей работе.

Громов полистал брошюру. А Ян Казимирович продолжал, как человек, которого и среди ночи разбуди — не ошибется ни в одном параграфе, ни в одном пункте: