В Москве только еще собирался Пленум ЦК, а разговоры о нем уже шли давно, сразу же после того, как страна отпраздновала семнадцатую годовщину Октября. В народе ходили слухи об отмене карточек на хлеб, о каких-то новых порядках в сельском хозяйстве.

Еленой владело приподнятое настроение. Она своего добилась. Вернее, и ее голос помог восторжествовать справедливости. И хоть в ответ на свое письмо в Наркомпрос она получила грубый, начальственный окрик, бригадный метод обучения, против которого Елена выступала, приказал долго жить. С какой радостью в начале учебного года они вышвырнули из классов столы и установили парты! Но главное даже не в этом. А в том, что пересматривались школьные программы, совершенствовалась методика преподавания, повышалась роль учителя.

— Оказывается, Филипп Макарович, — говорила Елена Дыкину, — при необходимости не только можно, но и нужно писать, нужно добиваться правды, бороться за нее.

— А чего эта правда вам стоила? — покачал головой Дыкин. — На вас, Елена Алексеевна, больно было смотреть.

— Это не столь важно, — ответила она. — Важнее — результат, итоги борьбы...

Пленум действительно принял решение об отмене карточек на хлеб и некоторые другие продукты, рассмотрел и утвердил примерный устав сельхозартели.

Елена воспрянула духом. Кончилась эта неопределенность, затянувшаяся полоса неудач и бед... И напрасно она вела спор с Тимофеем. Правым оказался он. Конечно, только победители могли выстоять в условиях коренной ломки сельскохозяйственных устоев страны, накопить силы и сделать первый шаг к изобилию, к удовлетворению потребностей народа.

Теперь снова проснулась в Елене жажда деятельности. Она охотно откликалась на все просьбы секретаря парторганизации, больше времени отдавала своей работе в школе. И к делам мужа проявляла постоянный интерес. Елена поддерживала Тимофея в его поисках. Правда, не так горячо, как ему хотелось бы. Повышение скорости, увеличение веса состава представлялось ей дерзким вызовом техническим возможностям транспорта. Она гордилась тем, что эта мысль появилась у Тимофея, что он берется ее осуществить. Однако, как человек несведущий в тонкостях этого предприятия, опасалась, как бы любимый человек не попал в беду.

Может быть, увлекшись всеми этими делами и хлопотами, Елена несколько ослабила контроль за Сережкой? Конечно, она в него верит. Но уже дважды ей показалось, что от сына попахивает спиртным. Елена не решилась проверить его или потребовать объяснения, боясь обидеть своим недоверием. Однако оставлять так, как есть, тоже не годится.