— С чего бы это? — не унимался Громов.

— Ну вас, Артем Иванович.

— Небось Вита?

— Что, плохая девчонка?

Артем двинул плечами.

— Мир-ровая!

— А что же у нее «мир-рового»? Как это понимать?

Теперь Анатолий недоуменно посмотрел на «хозяина». Ведь это и так ясно.

— Красивая, конечно...

«И все, — подумал Артем, — вот и весь критерий, тот крючок, на который мы попадаемся. И что бы там ни говорили о любви как о проявлении высших и самых прекрасных духовных сил, все, как и тысячи веков назад, начинается с плоти».

Артем повернулся к Анатолию:

— Ты все же того, не спеши. Присмотрись, узнай ее характер, склонности.

Анатолий нисколько не сомневался в том, что Вита как раз и является абсолютным совершенством.

— Может быть, личное дело завести?

Артем умолк. Закурил. Подумал, к чему он призывает этого парнишку? К осмотрительности? Но ведь любовь и рассудочность — исключающие друг друга понятия.

Его внимание привлекали новые дома, выросшие за садом железнодорожной больницы. И с другой стороны дороги появились строения, молодые сады.

— Расширяется Алеевка, — заговорил он. — Если так дальше пойдет, не оглянешься, как с Крутым Яром соединимся.

— Строятся многие.

А мысли Громова уже снова были заняты Тимофеем Пыжовым.

Его размышления прервал Анатолий.